В а р я
Д е д. Однако раньше ты не врала.
В а р я. Изменилась ситуация…
С а ш а. В чем дело, Николай Илларионыч?
Д е д. Видишь ли… факты копятся, копятся, и мне хотелось бы поставить точку.
В а р я
Д е д. Сначала вы вместо школы целый день уезжаете за город… затем ты говоришь, что у вас длилось комсомольское собрание пять часов, а сами вы сидите в кафе-мороженое и еще где-то, и ты приходишь домой за полночь. Но поскольку Саша ни при чем, поговорим отдельно. Извини, Саша.
С а ш а. Это я учил Варю врать.
Д е д. Зачем?
С а ш а. Вы должны понять, что в нашем положении это естественно… потому что правда бы вам не понравилась…
Д е д. Интересно. Продолжай.
С а ш а. Вы, например, считаете, что нам что-то делать нельзя, нельзя куда-то идти… но вы часто ошибаетесь.
Д е д. Потому что вы существа исключительные?
С а ш а. Возможно, мы не исключительные… но…
Д е д. Продолжай, продолжай.
С а ш а. Но в каждом из нас живет ощущение собственной исключительности… И это совсем не плохо… Это тоже в какой-то мере двигатель… И если мы куда-то идем и что-то делаем, то, очевидно, соизмеряем со своими силами, с возможностями. Нам тоже надо доверять.
Д е д. Значит, вам я должен доверять, вернее, вам я должен слепо доверяться, а вы мне нет? Какую же роль вы отводите мне?
Значит, это не просто вранье? Это теоретически обоснованное вранье?
С а ш а. Выходит, так…
Д е д. Дома ты тоже врешь?
С а ш а. Врал и буду врать.
Д е д. Хочешь сказать, что твоя позиция неизменна? И Варя тоже будет врать?
С а ш а. На мой взгляд, должна. Потому что в ваших руках сила и власть, но вы нас не понимаете.
Д е д. Уходи. Даю тебе пятнадцать минут… и чтобы через пятнадцать минут тебя здесь не было.
В а р я. Ох, Сашка, что ты наговорил!
С а ш а. Человеку захотелось правды — пожалуйста.
В а р я. Я, конечно, врала… но знаешь, без всяких теорий, мне это просто нравилось. Теперь все будет жутко сложно!
С а ш а. Будешь бояться подходить ко мне?
В а р я
Посмотри мне в глаза.
С а ш а. Ну?
В а р я. В прошлом году я любила ездить на троллейбусе до улицы Кирова… там я пересаживалась и ехала обратно… мимо твоего дома, мимо универмага, мимо твоего сквера… Честно ездила на свидание с твоим сквером и скамейкой! И ни на что не надеялась, понимаешь? Ты один раз сидел там с девчонкой и улыбался ей…
С а ш а. Дурочка одна из медицинского техникума.
В а р я. Это не важно.
С а ш а. Верю.
В а р я. Вот это главное! Обязательно должен быть человек, которому веришь. И я не испугалась деда, понял?
С а ш а
В а р я. Я и о будущем думаю.
С а ш а. А что о будущем?
В а р я. Что будет, например, через миллион лет.
С а ш а. По земле снова будут ходить бронтозавры.
В а р я
С а ш а. Уверен.
В а р я
С а ш а. Для независимости от дураков. В жизни пока еще много интересного, только человек должен быть во всем независим.
В а р я. Так же рассуждала моя мама. И уехала от нас. Я просто убеждена: человек не может быть независим от других…
К о з л о в. Здравствуй, больная.
В а р я
К о з л о в. Здравствуй, Сашка.
С а ш а. Вроде бы в школе видались.
К о з л о в. Забыл.
В а р я
Л е н а. А, Козлик!
В а р я. Говорят, ты усердно математикой занимаешься?
К о з л о в. Занимаюсь немного.
Л е н а. С доктором наук занимается! От этого доктора нашей школе очень большая польза! Этот доктор с нашей Натальей теперь встречается!
К о з л о в. Общие спортивные интересы.
Л е н а. А я что говорю? Общие спортивные интересы!
С а ш а. Пошел, живите!
В а р я. Позвони.
Ленка, выпусти его, Дед сегодня сердитый…
К о з л о в
В а р я. До свиданья.
К о з л о в. Это я тебе сегодня звонил… По автомату… ты меня назвала трусом, я думаю, это правильно.
В а р я. Дело не в том, что ты трус, а ты такой же, как все, мещанин.
К о з л о в. Да, я скорее всего мещанин.
Л е н а. Я слышала, ты в научное общество поступал?