«Здравствуй, Игорь! Игорек, привет! Ну, как ты там? Дурацкий, конечно, вопрос, извини, – я уверена, что хорошо. Мне твой адрес дала Ленка Игнатьева, мы с ней случайно совсем встретились на отдыхе в Испании осенью. Я долго собиралась тебе написать, но все как-то стеснялась, сомневалась, – уж двадцать лет почти прошло, неудобно как-то. Я, конечно, посмотрела про тебя в сети, про фирму, адрес, конечно, есть, но не могу же я написать туда на твое имя, – а вдруг у тебя секретарши ревнивые!
Это я кокетничаю, конечно, не сердись, но я, как все говорят, очень пока еще ничего себе, – вот бы посмотреть, как на твой глаз? Ты-то, помню, и в одежде, в смысле – меня, видел, например, на какой я стадии цикла: близняшки, говорил, больше или меньше пухленькие. Я, между прочим, совсем не растолстела, в форме, а ты говорил, что годам к сорока – точно. Фигушки!
Я тогда, года через три, как мы с тобой расстались, познакомилась с норвежцем, я их по Москве водила, гидом, ну и быстренько вышла за него замуж, с трудностями, правда, но уехала все-таки. Тебя уже не было, со мной, в смысле, давно, а больше мне там жалеть было нечего. Я очень хорошо прожила все эти годы, пока там у вас заваруха была, Лapc был человек очень не бедный – юрист в нефтяной сфере. Он умер четыре года назад. Почти все осталось мне, так что денежно я в шоколаде, но ты, наверное – больше, ты же всегда был такой умный и остался умный, я точно знаю.
Ленка мне говорила, что ты, как женился, так и все. И больше – ни разу? Ой, не верю… Сын, рассказывала, у тебя взрослый уже, умный – в папу, или красивый – в маму? На дурнушке ты бы не женился.
Ну вот, все про себя и рассказала. Давай теперь рассказывай ты.
Целую, Лика.
Целую, ой, еще раз, ну ладно, это ничего. Пока».
Игорь Сергеевич пару раз перечитал письмо, убрал листки хорошей с какими-то вензелями бумаги в конверт, конверт положил на стол, подошел к окну, открыл одну из широких створок наполовину, присел на подоконник, закурил. Зима в Москве мало чем пахнет, особенно ночью, но сейчас декабрьский сырой холодок пах, казалось Игорю, мокрым снегом, не успевшим еще растаять на Ликиных волосах, когда она, окунувшись голышом в сугроб, забежала обратно в дачную баньку, и он оборачивал Лику махровой простыней, а потом она выталкивала его на морозец, покрикивая весело «мерзни, мерзни, волчий хвост!», а он, обжигая ступни о накатанный у крылечка ледок, вопил «это не хвост!». Свалившийся откуда-то – не из Норвегии ли? – холодный ветер толкнул оконную створку. «Господи, да что я здесь делаю, у окна-то, – продует ведь», – очень разумно подумал Игорь Сергеевич и отправился в спальню – к жене. Не то чтобы он чего-нибудь хотел, не был он и возбужден яркими картинками из дальних пакгаузов памяти, – ему хотелось побыстрее согреться.
26.12.07, день
В этот день ничего решительно важного с Игорем Сергеевичем не произошло, да и что может произойти такого необыкновенного с человеком из-за полученного письма от бывшей… «А от кого – бывшей? Не жены, не подружки, не блядушки на разок, – от кого? Кто она мне – Лика? Да никем она не была… И всем – была. Ха! – “кто был ничем, тот станет всем!”, – только тут наоборот, и то не вполне…»
