Взять, к примеру, Петра Константиновича. Девушка вспомнила его фотографии из собранного детективом досье. Парень силен не по возрасту, и Пушкины даже не позволили толком оценить, что он из себя представляет. Человек ли он? Или же избранник Эманации и Гения? Марья была уверена, что Герцог знает об этом препятствии, и наверняка захочет вывести из расклада Пушкиных как можно больше козырей перед финалом.
Но все эти тайны Петра ненадолго — редкий юноша устоит перед ее красотой и милой улыбкой, так что всего один танец — и она поймет, кто же это такой. Что он замышляет? Пока что он портил планы Герцога, однако Марья уже обжигалась на доверии другим, и не собиралась сразу записывать паренька-призрака без родословной и прошлого в союзники.
Синеглазка подошла к большому зеркалу. Весьма смелое платье оставляло плечи открытыми и подчеркивало пышную грудь, кажущуюся даже весьма большой на фоне роста Марьи. Аккуратный чокер темных оттенков подчеркивал аристократическую бледность шеи, а синева множества окрашенных прядок красиво переливалась в свете тусклых ламп. Поправив прическу и потрогав грудь, Марья улыбнулась своему отражению, когда уловила шум. Где-то внизу…
Грабители точно выбрали не тот дом. Такого рода преступления — одна из немногих возможностей украсть что-либо без лишнего риска, и вечер, когда все отправились на бал, действительно идеальная возможность для ворья. Уже предвкушая представление, Синеглазка сняла туфельки, чтобы не цокать каблучками, подошла к двери, тихонько открыла и выскользнула в коридор, а затем — к лестнице.
Опасность Марья почувствовала скорее интуитивно — в сферу деятельности «Тридевятого отдела» входили не только мероприятия по отслеживанию преступников из числа чуди, но и сражения с существами, превосходящими возможности человека во много раз. Вот только…
Огненный шар со свистом пролетел рядом и врезался в потолок, сразу поджигая отделочные материалы. Марья плеснула на источник огня водой, создав поток за секунду, но сразу целый ворох шаров буквально поглотил пламенем весь коридор.
Синеглазка рванула юбку платья, чтобы не мешала бежать. Соскользнула вниз, крутанулась на месте и небрежным ударом руки отправила вторженца в полет — тело поджигателя пролетело несколько метров за мгновения и с неприятным глухим звуком врезалось в холодильник, смяв дверцу.
Любой человек после такого удара — труп. Покушение на агента ИСБ — тяжкое преступление, поэтому никаких поблажек здесь быть не могло.
Однако существо не погибло.
Пушкин был рад возможности поговорить, либо новостей набралось немало за время его отсутствия. Я был бы рад услышать новости о сестре, но уже от Ольги знал, что Наташка до сих пор не вернулась.
— Кстати говоря, отец очень доволен образцами. Часть уже дошла до адресатов, нахваливают. Вы молодец! — последнее Владимир добавил чуть громче, но я не придал значения.
— Рад стараться. Уже в предвкушении, хотелось бы поскорее приступить к новой партии, — улыбнулся я.
— Уже? Я постараюсь помочь, — Владимир хмыкнул. Похвальная работоспособность, но не забывайте отдыхать, сегодня — отличная возможность.
На этом мы кивнули друг другу и направились по своим делам. Вот только я почти сразу услышал перешептывания от девушек…
— Видели, так он из известного Рода, да?
— С Пушкиным о делах говорил, интересненько!
— И танцует здорово, кто же он такой?
Так вот каков план, хитрюга! Правда, я не просил поднимать мою популярность, и теперь на белый танец меня явно попытаются пригласить. Конечно, здесь много миленьких девчонок, но второй раз играть роль фиктивного дворянина ради танца с богатой девчонкой просто нет смысла.
— Добрый вечер, — услышал я приятный, интеллигентный девичий голос.
— Добрый вечер, барышня, — ответил я, обернувшись.
Говорившей оказалась очень даже симпатичная девушка, причем примерно моего возраста. Волнистые волосы черного оттенка украшал белоснежный цветок, а зеленые пряди говорили о «Длани» Природы.
Проверив характеристики, я убедился в своей правоте.
— Вы так стараетесь произвести на всех впечатление, сударь, — убрав прядку за ухо, девушка заодно слегка поправила маску.
— Разве?
— Прошу прощения, если у меня создалось ложное впечатление, — слова звучали холодно. — И все же. Вы танцевали с известной исполнительницей, и каждая здесь видела химию между вами, сударь. Никто из юных дам не любит сердцеедов.
— Влюбчивость не порок, сударыня. И мы на маскараде, разве кто-то знает точно, кто прятался за маской?
— При вашем уровне, сударь, это порок, — настаивала на своем девица. — Или вы несерьезны в качестве кавалера той дамы, или несерьезны в качестве кавалера новой дамы.
— Звучит философски. Хотелось бы отметить, что Вы мной слишком заинтересованы для той, кому я неприятен, сударыня.
— Я такого не говорила. Вы не вызываете неприязни.
— Жаль, а я надеялся, что от ненависти до любви — один шаг…
