Огромный лысый монах в коричневой рясе сидел с закрытыми глазами на скамейке поодаль от стражей, стерегущих вход в залу. Там сейчас совещались трое Правителей империи Вьерд: епископ Бойл, император Карл и Архимаг Синельди. Монах был помощником при епископе. Мирское имя своё он уже и не помнил, а послушническое было Зиг. Монах смиренно ждал окончания совета. У его ног лежал огромный молот, его деревянная голова была размером с бычью голову, а рукоятка выше самого монаха. Крупные пальцы перебирали простые деревянные чётки. Все часы, пока шло совещание, он тихо читал молитву и ждал. Сменилась стража у дверей залы, множество слуг и пажей прошли мимо, а он даже не сменил позу. Пажи разносили поручения от совета, слуги приносили новые блюда, от аромата которых у стражников урчали животы. Монах же никак не реагировал на искушение, столь любимое главой Церкви епископом. Когда уже солнце закатилось за горизонт, паж принёс поручение самому Зигу. Это была короткая записка от епископа. В ней красивым каллиграфическим почерком было написано:
«Брат Зиг, да защитят тебя Крылья. Деревня Осинки. Полная инспекция. Отчёты каждую декаду. Благословляю. Епископ».
Зиг внимательно перечитал несколько раз записку, произнёс бесшумно, шевеля только губами, затем порвал её на мелкие кусочки и съел. Чётки отправились в скрытый карман в рукаве рясы, молот привычно улёгся на плече. Когда он проходил мимо стражи, те и глазом не повели в сторону гигантского монаха, а вот у одного из слуг дёрнулось лицо при его приближении. Зиг не подал виду. Но и он, и стражи доложат начальству о возможном шпионе Неназываемого, как именовали врага Крылатого. Раз шпионы уже и в столице, то надо спешить. Он ускорил свой шаг, шлёпая босыми ногами по камням мостовой. Впереди его ждал пеший переход до Осинок.
Зиг хорошо ориентировался в столице, как, впрочем, и во всей империи Вьерд тоже. Он обошёл в начале своего послушничества практически все города четырёх королевств империи, неся защиту Крылатого. Таким было его послушание, когда он остригся в монахи. Он ходил по городам и искал врагов Крылатого, скверну и шпионов среди людей. Когда он их находил, в дело вступал его молот. Монах не владел чудесами Крылатого, что могли многие из монахов; не умел разносить священное слово. А вот чувствовать скверну и зло он научился за годы на прежней своей службе. С отрочества и до двадцати пяти лет Зиг служил королевским палачом. И вот эту скверну он почувствовал, когда свернул на одну из улиц, пересекающих канал. Слабо уловимый гнилостный запах шел из-под мостика. Обычные люди его не различают, но для Зига это был след как для ищейки. Подойдя ближе, он услышал сдавленные крики и шум. Двое парней склонились над женщиной. Один зажал ей рот и душил, другой задирал юбки. Зиг быстрым шагом подошёл к ним. Замах его огромным молотом, ещё один. И парочка насильников уже лежит без сознания. Монах не стал их убивать, только вырубил. Все это время женщина пыталась выкрикнуть и теперь, когда рука насильника больше ей не мешала, она прохрипела какое-то слово и отключилась. Кольцо на её руке вспыхнуло, и в мост улетела небольшая молния. Запах скверны усилился. К гнилостному запаху добавился смрад протухших яиц. Значит, зловоние не от этих грешников, догадался Зиг. В тени моста, из-под земли показались пальцы с небольшими когтями, но вылезти им монах не позволил. Несколько ударов молота, и зловонные когти исчезли. Если бы не Зиг, то под мостом через пару минут было бы три трупа, а то и того хуже: трое под влиянием скверны. Монах ещё раз воспользовался молотом и сломал несостоявшимся насильникам по одной ноге. Затем подхватил обмякшую женщину на руки. Зигу снова пришлось изменить маршрут и вернуться на основные улицы столицы. Быстро дойдя до ближайшей часовни, он разбудил местного служителя:
– Брат, помоги этой женщине. И вызови нашу стражу к мосту в рыбачьем тупике. Из-за её заклинания там был прорыв скверны. Там же двое, возможно, осквернённых.
– Брат, они же сбегут! – служитель часовенки тут же проснулся, услышав про прорыв скверны. – Как твоё имя, добрый брат?
– Я Зиг. Они уже никуда не сбегут.
Трое Повелителей уже много часов совещались в большой зале дворца. Они сидели вокруг большого круглого стола в центре залы. Император – воплощение силы Триединого духа, плоть духа. Епископ – воплощение смирения, бесплотный дух Триединого. И Архимаг – олицетворение власти, связь между духом и плотью. Это было второе совещание, на котором все трое присутствовали в одном месте, а не общались по зеркалам дальносвязи. Первое было восемнадцать лет назад после покушения одной из проклятых на молодого императора, сразу после его коронации.
Епископ, пожилой мужчина с седыми бровями и обширной лысиной, в очередной раз вытер платком жирные толстые губы, и, убрав платок в рукав своей белоснежной робы, произнёс сиплым голосом:
– Повелители, друзья, мы уже битые часы обсуждаем безусловно важные, но не первостепенные дела. Комета, друзья мои, комета!
