– Значит, вы не можете сказать присяжным, какая именно реклама повинна в том, что ваши дети приобрели привычку к курению?
– Этой рекламы было столько! Да и сейчас недостатка нет. Невозможно выделить одну, две или пять, которые сыграли решающую роль.
– Но все же виновата реклама?
– Я уверен, что она имела большое значение. И имеет.
– Но были и другие виновники?
– Я не поощрял курения.
– Вы в этом уверены? Вы пытаетесь доказать присяжным, что дети человека, чьей профессией на протяжении двадцати лет было способствовать тому, чтобы как можно больше людей в мире пристрастить к сигаретам, закурили только под влиянием рекламы?
– Я уверен, что реклама этому способствовала. В этом ее смысл.
– Вы курили дома, на глазах у детей?
– Да.
– А ваша жена?
– Да.
– Вы когда-нибудь запрещали гостям курить у вас в доме?
– Нет. Тогда – нет.
– Значит, можно сказать, что в вашем доме была обстановка, благоприятствующая курению?
– Да. Тогда – да.
– И все же ваши дети закурили лишь под влиянием хитроумной рекламы? Вы в этом хотите убедить присяжных?
Робилио сделал глубокий вдох, медленно сосчитал про себя до пяти, потом сказал:
– Как бы мне хотелось вернуть прошлое, мистер Кейбл, многое я делал бы теперь совсем иначе. Я бы никогда не взял в руки ту первую сигарету.
– Ваши дети бросили курить?
– Двое, с огромным трудом. Третий пытается вот уже десять лет, но безуспешно.
Последний вопрос возник у Кейбла спонтанно, и на секунду он пожалел, что задал его. Пора двигаться дальше. Кейбл нажал на газ:
– Мистер Робилио, известно ли вам, какие усилия предпринимают табачные компании, чтобы удерживать подростков от курения?
Робилио хмыкнул – послышалось усиленное микрофоном бульканье.
– Это несерьезно, – сказал он.
– В прошлом году на программу «Дети не курят» ими затрачено сорок миллионов долларов.
– Скажите, пожалуйста! Лапочки, да и только!
– Знаете ли вы, что табачные компании официально поддерживают запрет устанавливать автоматы для продажи сигарет вблизи от тех мест, где собираются дети?
– Да, я что-то слышал об этом. Очень мило с их стороны, не правда ли?
– А слышали ли вы о том, что в прошлом году табачная индустрия выделила штату Калифорния десять миллионов долларов на осуществление программы, целью которой является предупреждение об опасности курения в раннем возрасте?
– Нет. А как насчет курения в позднем возрасте? Они сообщили своим маленьким друзьям, что после восемнадцатого дня рождения можно курить? Наверное, сообщили.
Кейблу было приятно вычеркивать в своем вопроснике те вопросы, от ответов на которые свидетель уклонился.
– Известно ли вам, что табачная промышленность в Техасе поддерживает законопроект о запрете курения во всех закусочных, которые посещаются подростками?
– Да, а вы знаете, с какой целью они это делают? Я вам скажу. Чтобы иметь возможность нанимать таких людей, как вы, для того, чтобы рассказывать таким присяжным, как эти, подобные истории. Это единственная причина – в суде звучит недурно.
– Знаете ли вы, что табачные компании официально поддерживают законодательство, предусматривающее уголовную ответственность за продажу табачных изделий детям в магазинах?
– Да, об этом я тоже что-то слышал. Это все витрина. Они кидают пару монет туда, пару – сюда, чтобы выглядеть поприличней, попрезентабельней, пореспектабельней. И делают они это потому, что знают правду, а правда состоит в том, что два миллиарда долларов, ежегодно вкладываемых в рекламу, все равно гарантируют им, что следующее поколение американцев пристрастится к курению. И вы глупец, если не понимаете этого.
Судья Харкин наклонился вперед:
– Мистер Робилио, это неуместное в суде выражение. Прошу вас впредь воздерживаться от подобных выпадов. Вычеркнуть это из протокола.
– Прошу прощения, Ваша честь. Простите, мистер Кейбл. Вы делаете свое дело. Тот, кого я ненавижу, – ваш клиент.
Кейбл был выбит из колеи.
– Ну и что? – вырвалось у него, и он тут же пожалел, что не сдержался.
– А то, что ваши клиенты коварны. На табачные компании работают люди сообразительные, умные, образованные, безжалостные, они смотрят вам прямо в глаза и с безупречной искренностью во взоре убеждают вас, что сигареты безвредны. При этом они точно знают, что это ложь.
– У меня нет больше вопросов, – сказал Кейбл, направляясь к столу защиты.
Гарднер был городком с восемнадцатью тысячами жителей, расположенным в часе езды от Лаббока. Пэмела Бленчард жила в старой части города, в двух кварталах от пересечения с Главной улицей, в доме, построенном на рубеже прошлого и нынешнего веков и мило отреставрированном. На лужайке перед домом росли восхитительные клены с золотистой и красной в это время года листвой. По улице носились на велосипедах и роликовых досках дети.
