Лонни Шейвер провел вечер понедельника на службе. С большим трудом ему удалось разыскать Джорджа Тикера дома, в Шарлотте. Он объяснил ему, что до окончания процесса жюри присяжных будет находиться в полной изоляции. В середине недели ему должен был звонить Тонтон, но Лонни боялся, что теперь тот не сможет связаться с ним: судья запретил какие бы то ни было телефонные переговоры, так что до окончания суда Лонни будет недоступен. Тикер выразил сочувствие и по мере разговора высказал опасения относительно исхода дела:
– Наши эксперты в Нью-Йорке боятся, что обвинительный приговор окажется подобен камню, брошенному в воду. Круги пойдут широко и захватят всю сферу розничной торговли, особенно наш бизнес. Одному Богу известно, как подскочат страховые ставки.
– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Лонни.
– Надеюсь, жюри всерьез не думает о том, чтобы вынести суровый вердикт?
– Трудно сказать. Мы заслушали пока лишь половину свидетелей обвинения. Рано делать выводы.
– Лонни, вы должны нас защитить. Раз уж вы оказались ближе всех к цели, черт возьми, так уж случилось, понимаете, что я имею в виду?
– Да, понимаю. Сделаю все, что смогу.
– Мы рассчитываем на вас. Мы с вами.
Пикировка с Фитчем длилась недолго и ни к чему не привела. В понедельник Дурвуд Кейбл ждал почти до девяти часов вечера, пока в кабинетах не закончилась суета, связанная с приготовлениями к завтрашнему заседанию, а в совещательной комнате – поздний обед. Тогда он попросил Фитча зайти к нему. Фитч сделал одолжение, хотя предпочел бы уйти и отправиться в свою лавку.
– Мне нужно кое-что обсудить с вами, – сдержанно сказал Дурр, стоя по другую сторону стола.
– Что именно? – гавкнул Фитч, предпочитавший стоять опустив руки. Он прекрасно знал, о чем пойдет речь.
– Сегодня у нас возникли неприятности.
– Нет у вас никаких неприятностей. Насколько я помню, жюри в зале не присутствовало. Следовательно, что бы там ни произошло, на вердикт это влияния не окажет.
– Вас поймали, и у нас неприятности.
– Меня не поймали.
– Тогда как это назвать?
– Я назвал бы это ложью. Мы никого не посылали следить за Стеллой Хьюлик. Зачем нам это нужно?
– Ну а кто же ей звонил?
– Не знаю, но это точно были не мои люди. Еще вопросы?
– Да, кто был тот парень в квартире Истера?
– Это не мой человек. Я не видел пленки, понимаете? Следовательно, мне неизвестно его лицо, но у нас есть основания полагать, что это ищейка, нанятая Рором и его парнями.
– Вы можете это доказать?
– Я не должен ничего, черт возьми, доказывать. И не обязан больше отвечать на вопросы. Ваше дело вести процесс, а заботу о безопасности предоставьте мне.
– Не подводите меня, Фитч.
– Это вы смотрите не подведите меня, проиграв процесс.
– Я редко проигрываю.
Фитч развернулся и направился к выходу, бросив на ходу:
– Знаю. И вы отлично работаете, Кейбл. Вам нужна лишь небольшая помощь извне.
Николас явился первым с двумя спортивными сумками, набитыми одеждой и туалетными принадлежностями. Лу Дэлл, Уиллис и еще один охранник, новый, ждали в коридоре возле комнаты присяжных, чтобы собрать все вещи и временно сложить их в пустующей свидетельской комнате. Была среда, двадцать минут девятого.
– Как вещи доставят отсюда в мотель? – не выпуская сумок из рук, подозрительно спросил Николас.
– Мы как-нибудь переправим их в течение дня, – ответил Уиллис, – но сначала мы должны их осмотреть.
– Черта с два!
– Простите?
– Никто не будет осматривать мои вещи, – сказал Николас, входя в комнату присяжных.
– Так судья распорядился, – объяснила Лу Дэлл, входя вслед за ним.
– Мне не важно, как распорядился судья. Мои сумки никто не будет осматривать. – Он поставил их в угол, прошел к кофейному столу и бросил стоявшим в дверях Лу Дэлл и Уиллису: – Ладно, выйдите, это комната для присяжных.
Те попятились, и Лу Дэлл закрыла дверь. Прошла минута, прежде чем в коридоре снова послышались голоса. Николас открыл дверь и увидел Милли Дапри, со вспотевшим лбом стоявшую напротив Лу Дэлл, и Уиллиса с двумя неподъемными чемоданами.
– Они собираются осматривать наши вещи, но этого не будет, – объяснил ей Николас. – Ставьте-ка свои чемоданы сюда. – Он с большим трудом оторвал от пола ближайший и оттащил его в тот же угол, где лежали его сумки.
– Но судья распорядился… – тупо бубнила Лу Дэлл.
– Мы не террористы, – огрызнулся Николас, тяжело дыша, – чего он боится, что мы тайно пронесем оружие, наркотики или что-то еще в том же роде?
Милли схватила пончик и поблагодарила Николаса за то, что он позаботился о неприкосновенности ее личных вещей. В конце концов, в ее багаже есть такие предметы… Она вовсе не хотела бы, чтобы к ним прикасался мужчина, Уиллис, например, или кто бы то ни было другой.
– Выйдите! – заорал Николас, указывая на дверь Лу Дэлл и Уиллису. Те снова ретировались в коридор.
