Общежитие Столичного гуманитарного университета по всем приметам носило отпечаток советской действительности, однако, вопреки ожиданиям, вахтёр на входе не сидел. Студенты свободно сновали туда и обратно без учёта и контроля со стороны администрации. Я прошла через многолюдный холл и, ориентируясь по цифрам на дверях, поднялась на второй этаж. Двести вторая комната находилась в конце коридора. Чем ближе я подходила к искомому номеру, тем громче орала тяжёлая, леденящая душу музыка. Приблизившись к нужной двери, я окончательно убедилась, что любители хард-рока живут именно здесь. Постучавшись, дёрнула ручку, обнаружила, что не заперто, толкнула дверь и вошла в помещение.
С порога бросалось в глаза, что студенческий быт подруги, проживающие в двести второй комнате, представляют себе совершенно по-разному. Одна кровать была аккуратно застелена новым покрывалом с изображением бабочек. Поверх покрывала лежали уютные разноцветные подушки, обшитые рюшами, перед кроватью лежал пушистый зелёный коврик, напоминающий газонную траву, на тумбочке стояла прозрачная вазочка с сухими ароматными лепестками, и вообще, было заметно, что обитательница этой половины комнаты часто посещает «Икею» и оставляет в шведском магазине немало денег.
На второй кровати, не застилавшейся, похоже, никогда, лежала Лиза Исаева и слушала музыку. Она не сняла ни куртку, не ботинки и валялась на скомканном одеяле прямо так, в верхней одежде. Лишь жёлтая шапка аккуратно лежала на тумбочке, над которой красовался плакат с изображением Мерлина Менсона. Рядом с шапкой стояла двухлитровая бутыль пепси и были рассыпаны крошки чипсов, пустой пакет от которых валялся под кроватью.
– Можно войти? – спросила я, перекрикивая музыку.
– Какого чёрта? – недовольно дёрнулась Лиза. – Чего припёрлась? Допрашивать будешь? И до меня очередь дошла?
– Ещё раз здравствуйте! Ведь вы Лиза, я ничего не путаю? Хочу задать вам несколько вопросов.
Я говорила с Исаевой кротко и ласково, как врач с больным ребёнком, но все старания пропали даром, ибо голос мой потонул в зашкаливающих децибелах и, судя по всему, так и не достиг адресата. Лиза продолжала смотреть в потолок, словно не замечая меня.
– Нельзя ли сделать музыку потише? – не выдержала я.
Подруга Юли приподнялась на локте и смерила меня уничижительным взглядом, одновременно с этим выуживая из кармана куртки пачку сигарет.
– Нельзя, – доставая сигарету, отрезала Лиза. – Я всегда дома слушаю музыку. Всегда, понятно? Это моё право. Если хочешь, спрашивай так.
Если я и питала какие-то иллюзии относительно этой беседы, в этот момент мне стало понятно, что договариваться с Исаевой будет непросто. Прекрасно знаю таких ущербных девиц, страдающих всевозможными комплексами и поэтому злых на весь мир и закрытых для общения. Мысленно сосчитав до десяти, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего, я прошла на середину комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, и начала разговор.
– Скажите, Лиза, какие у вас были отношения с профессором Черненко? – стараясь говорить как можно громче, но в то же время не переходя на крик, поинтересовалась я, наблюдая, как собеседница прикуривает сигарету. Исаева выпустила в мою сторону струю дыма и, откинув за плечи волосы, резко ответила:
– Тебя это не касается.
Скорее всего, подруга Щегловой рассчитывала, что её вызывающее поведение заставит меня развернуться и уйти, но не на такую напала.
– Юля говорит, что вы ей рассказывали, будто приходили к профессору и вступали с ним в интимную близость за хорошие оценки. Это правда? – кротко спросила я, прибегая к излюбленному методу провокации. Собеседница на секунду замялась, но быстро взяла себя в руки.
– Я наврала, – с вызовом проговорила Исаева, пуская дым колечками.
– Зачем? – сделала я невинные глаза.
– Просто так. Наврала – и всё, – усмехнулась девица.
Во время нашей беседы Лиза продолжала валяться на кровати, и о том, что вопросы ей не нравятся, давали понять её длинные тонкие ноги, нервно барабанящие по спинке кровати подошвами ботинок. Несмотря на открытую враждебность со стороны Исаевой, я предпринимала попытки выяснить обстоятельства дела.
– Миносян утверждает, что вы передали ему предложение заплатить профессору деньги за то, чтобы Гарика не отчисляли из института. Кто вам поручил это сделать?
– Кто надо, тот и поручил, – грубила лучшая подруга Юли. – Я вообще не понимаю, почему должна перед тобой отчитываться. Кому нужны твои идиотские вопросы?
– Вы же хотите, чтобы нашли настоящего убийцу профессора? – перешла я на увещевательный тон.
– С чего ты взяла, что я этого хочу? – удивилась Лиза. – Мне вообще всё до лампочки!
– Но Володя сидит в СИЗО… – начала было я, но тут же горько об этом пожалела. При упоминании имени Мызина Лиза дёрнулась на кровати, как будто её ударили, и истерично закричала:
– Пошла ты к чёрту со своим Володей! Мне нет дела, где он сидит! Пусть хоть вообще сдохнет, мне плевать!
