– Ты не поверишь, дед, – взволнованно заговорила я, и заинтригованный родственник отложил лопатку. – На меня сегодня свалилось столько информации, что в Басманный суд я просто не успела. Ты представляешь, к нам в контору пришёл адвокат Грачёв, в чьём производстве находилось дело Глаголевой, и рассказал, что подсудимая родила от насильника ребёнка. Но ты не думай, я помню об архиве и завтра непременно туда заеду.
– Как знаешь, – затылок деда налился свекольным цветом. – Больше ко мне не обращайся – всё равно ты делаешь по-своему.
Он снова взялся за лопатку, собираясь продолжить прерванное занятие, но я порывисто обняла родственника за плечи, зарылась головой в седой пушок волос и виновато захныкала:
– Дед, вот честное слово, завтра же поеду в архив и ознакомлюсь с делом Глаголевой.
– Ладно, ладно, подхалимка, – усмехнулся Владлен Генрихович. – Ты уже взрослая, сама решай, что тебе делать.
Помирившись с дедом, я отправилась здороваться с бабушкой. Ида Глебовна варила варенье из черноплодки с лимоном – дед любил его есть с жареными тостами.
– Вот и славно, что ты приехала, – обрадовалась бабушка. – Мы как знали, без тебя не ужинали.
Ужин был, конечно, важен, но меня сейчас занимал другой вопрос. Я чмокнула бабушку в щёку и пошла мыть руки, обдумывая, с чего бы начать разговор.
– Бабушка, где вы с дедом познакомились? – поинтересовалась я, выходя из ванной.
– Работали вместе, – лаконично ответила бабушка, помешивая деревянной ложкой с длинной ручкой кипящее на плите антрацитовое варево.
– А поподробнее? – допытывалась я. – Давай, бабуля, не темни, рассказывай всё как было.
Много раз я пыталась выяснить историю любви моих стариков, но получала только расплывчатые отговорки вроде нынешней. Что это за ответ – работали вместе? Ну, работали, а дальше что? Может, я не просто так интересуюсь, а с дальним прицелом. Романы на работе – вещь тонкая, деликатная, таит в себе множество подводных камней, и, чтобы не попасть в глупое положение, лучше заранее проконсультироваться у людей, имеющих в этом опыт. Ведь чаще всего неудачные служебные романы заканчиваются увольнением одного из флиртующей парочки, а мне покидать контору жутко не хочется. Как человек здравомыслящий, я прекрасно понимаю, что господин Устинович отпустит Лёню в самом крайнем случае, следовательно, уйти придётся мне.
– Да нечего рассказывать, – отмахнулась Ида Глебовна. – Сначала познакомились с твоим дедом, потом поженились, вот и всё.
– Вот ты, бабуля, не рассказываешь мне правду, а может, я хочу поучиться у тебя обольщать мужчин именно на работе и женить на себе Леонида Устиновича, – сделав вид, что шучу, горько вздохнула я. – А ты не хочешь с внучкой опытом делиться.
Бабушка поставила передо мной полную тарелку сациви и лукаво погрозила пальцем.
– Если тебя интересует моё мнение, то мне больше нравится Борис, – заметила она, продолжая сервировать стол к ужину. – Он хозяйственный и прекрасно подготовлен для жизни. За таким мужем будешь как за каменной стеной.
– А мне больше нравится Лёня, – призналась я, сходя с ума от дивных запахов, но в одиночку не решаясь приступать к еде.
– Ты – маленькая глупышка, – нежно сказала родственница и потрепала меня по щеке. – Привлекательная окраска самца не всегда говорит о его несравненных мужских качествах.
Поделившись со мной жизненным опытом, Ида Глебовна отправилась в сад, звать к столу деда. А я, обдумывая услышанное, вдруг жутко разобиделась за Леонида, которого обозвали «самцом», да ещё заподозрили во второсортности, быстро смолотила сациви и ушла в кабинет. Я всегда забираюсь к деду, когда наваливается тоска. Там я открываю шкаф с альбомами и перебираю фотографии, на которых дед и бабушка молодые и весёлые. Дед в основном снимался в штатской одежде, а бабуля на большинстве снимков позировала в форме военного медика. Вот и теперь я рассматривала старые фотографии, рассказывавшие историю счастливой семьи, вглядывалась в весёлые лица юной бабушки, молодого деда и маленького мальчика с серьёзными глазами, каким когда-то был мой отец, и думала, как же мне его не хватает.
