– Когда в ту ночь вернулся ваш сын? – спросила я свидетельницу.
– Он приехал домой на такси в два часа ночи и рассказал, что случилось с профессором.
Так и не обнаружив видимых улик, я перестала перебирать банкноты в поисках следов крови, отложила пачку денег на стол, достала из сумки завёрнутую в пакет чашку и поставила её перед матерью Миносяна.
– Выходит, что Гарик после убийства ещё часов пять отсутствовал дома. Я адвокат Агата Рудь, защищаю Володю Мызина, и у меня есть сведения, что ваш сын пил водку в машине моего подзащитного. Володя задержан по подозрению в убийстве декана. В его сумке, находившейся в машине, нашли орудие убийства, на котором не обнаружено никаких отпечатков пальцев. Следователь уверен, что Мызин хитёр и изворотлив, поэтому и стёр «пальчики», но не успел избавиться от кинжала. В общем, многие улики указывают на Володю. Но мне кажется, не всё так просто. Я склоняюсь к версии, что убить Петра Михайловича мог и другой человек. На этой чашке отпечатки пальцев вашего сына. Сейчас устанавливается, есть ли такие же «пальчики» на бегунке «молнии», запирающей сумку Мызина. У Гарика была прекрасная возможность подбросить моему подзащитному тот самый коллекционный кинжал, которым убили профессора. В ваших интересах сказать правду, был ли Гарик пьян, когда в ночь на двадцать второе вернулся домой?
– Да нет, что вы, девушка, Гарик не имеет отношения к этому убийству! – заволновалась Гаянэ, ловко избегая ответа на поставленный вопрос. – Я знаю это совершенно точно, потому что Гарик видел убийцу. Я слышала, как он вчера говорил об этом по телефону.
– А с кем он разговаривал, вы случайно не слышали?
– С какой-то девочкой, – торопливо произнесла мать Миносяна. – Он так ей и сказал: «Имей в виду, дорогая, я видел, кто убил профессора Черненко. Даю два дня на раздумье, потом иду к следователю».
– И вы не спросили у Гарика насчёт убийцы? – не поверила я.
– Нет, что вы! – отпрянула от меня Гаянэ. – Он не говорит со мной на такие темы!
– А о чём ваш сын договаривался с этой девушкой, вы случайно не знаете? На что отпустил ей два дня?
– Я пыталась узнать, но Гарик так цыкнул на меня, что я теперь и подходить к нему с вопросами боюсь, – оправдывалась несчастная мать.
Я молчала, сосредоточенно обдумывая услышанное. Пока я размышляла, Гаянэ не сводила с меня испуганных глаз. С кем из девушек мог разговаривать об убийстве Миносян, угрожая открыть правду следователю? Либо с Юлей Щегловой, либо с Лизой Исаевой. Других девушек, замешанных в эту историю, поблизости не наблюдалось. Но как узнать, кого из них шантажировал Гарик? И тут меня осенила замечательная мысль. Чтобы её реализовать, нужно было срочно сделать один звонок, но просто так от расстроенной женщины я уйти не могла.
– Гаянэ, послушайте меня внимательно, – голосом психотерапевта, дающего установку, заговорила я. – Спрячьте деньги и никому их больше не предлагайте. Вы напрасно волнуетесь, Гарику не угрожает отчисление из института. Его кто-то глупо разыграл. И я обязательно выясню, кто и с какой целью это сделал. А сейчас я побежала, у меня дела.
Мама Гарика всплеснула руками и встала с табуретки.
– А что же я вас кофе не угостила? – спохватилась она. – Может, выпьем по чашке?
– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – вежливо улыбнулась я.
– Скажите честно, ведь вы армянка? – подалась вперёд Гаянэ, заглядывая мне в глаза. – Мы с мужем говорили по-армянски, и вы нас поняли.
– Не говорите Гарику, что я заходила, хорошо? – увильнула я от ответа. – А то он может наделать глупостей.
Получив заверение, что хозяйка будет нема как рыба, я спустилась во двор, уселась в машину и вынула из сумки смартфон. Набрала номер и, дождавшись, когда мне ответили, проговорила:
– Юль, привет, это Агата Рудь. У меня появилась идея, как вывести Миносяна на чистую воду. Ты можешь устроить в общежитии вечеринку?
– Могу, а зачем? – заинтересовалась Щеглова.
– Так надо, – не вдаваясь в подробности, отрезала я. – Мне нужно, чтобы на ней обязательно присутствовали Гарик и Лиза. И ещё один мой коллега, тоже адвокат. Я бы сама понаблюдала за Миносяном, но Гарик меня знает и будет остерегаться сболтнуть лишнего. Представь моего коллегу как брата или дальнего родственника, который проездом оказался в Москве и заглянул к тебе повидаться. И как будто ты пригласишь друзей, чтобы было веселее. Ну как, организуешь?
– Конечно, не вопрос, – проговорила клиентка. И вдруг тихо спросила: – Агата, скоро отпустят Вовку? Я не могу больше! За что его так мучают?
– Юль, прости, у меня вторая линия. Я тебе потом перезвоню, – невнятно промямлила я, радуясь, что можно не отвечать на вопрос, на который я не знаю ответа.
По второй линии звонил Борис, горя желанием поведать мне о визите к Лидии Сергеевне, но я не дала ему и рта раскрыть. Что там какая-то Лидия Сергевна, когда у меня обнаружился удивительный дар!
– Борька, ты не поверишь, я понимаю армянский язык! – взволнованно сообщила я. – Вот скажи что-нибудь, я переведу!
