– И что с того? – вскинула брови Лидия Сергеевна. – Умер Бажен Соло в девяносто три года, но перед смертью успел подарить нам наследника, которого все мы нежно любим. Володя – божественный ребёнок. Он родился пятимесячным, однако выжил и стал красивым и крепким, чего не скажешь о многих доношенных детях.
– А Володя знает, чей он сын? – осторожно осведомилась я. – Почему вы не скажете ему правду?
– До двадцати пяти лет он не должен быть посвящён в тайну своего рождения. А потом он станет преемником Моны.
– А как настоящее имя Володиной мамы? – поинтересовался Борис.
– Мона Роз, – пожала плечами Лидия Сергеевна.
И, глядя на наши удивлённые лица, насмешливо предложила:
– Если не верите, я покажу её документы.
Женщина протянула руку к сейфу, повернула ключ и, открыв тяжёлую дверцу, взяла с верхней полки обычный, ничем не примечательный паспорт и передала его в руки Бориса. Когда младший Устинович открыл удостоверение личности, лицо его вытянулось, а глаза стали круглыми, как два блюдца.
– Мона Роз, – вслух прочёл он. – Место рождения – Гималаи. Дата – 428 год до нашей эры.
– И это паспорт гражданки России? – пересохшими губами уточнила я. Мне стало как-то душно и захотелось пить.
– Мона Роз не гражданка России, – обиделась Лидия Сергеевна. – Она Великая Мать всех народов.
– И сколько же стоило выправить этот документ? – выдавила из себя я, прикидывая в голове приблизительную стоимость настоящего паспорта с подобными записями.
Лидия Сергеевна неприветливо взглянула на меня и ледяным тоном заметила:
– А вы, девушка, не хамите, я не обязана перед вами отчитываться. И то, что я с вами сейчас разговариваю, – исключительно моя добрая воля.
– Скажите, а где Бажен Соло познакомился с Моной? – опасаясь неловким вопросом окончательно загубить дело, робко спросил Борис.
– Мона сама пришла к Учителю и сказала, что готова родить ему сына.
– Понял. Вопросов больше не имею, – возвращая хозяйке кабинета удивительный паспорт, поднимаясь с кресла, подвёл итог беседе Борис.
– Одну минуту, – сделала останавливающий жест рукой Лидия Сергеевна. – Чтобы расставить все точки над «и», я хочу ознакомить вас с копией завещания преподобного Бажена.
Из того же сейфа Лидия Сергеевна извлекла пластиковую папку и снова протянула её Борису. Меня она демонстративно не замечала. Борис достал из папки ксерокопию завещания и с выражением зачитал:
– Я, Бажен Соло, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, в присутствии двух свидетелей завещаю движимое и недвижимое имущество сыну своему Мызину Владимиру Александровичу. Опекунами над сыном назначаю Иванову Лидию Сергеевну и Иванова Аркадия Всеволодовича. В случае если с моим сыном, Мызиным Владимиром Александровичем, случится несчастье – он погибнет, заболеет, окажется недееспособным или сядет в тюрьму, – всё моё движимое и недвижимое имущество переходит государству. Дата, нотариально заверенные подписи завещателя и двух свидетелей.
– Надеюсь, вам понятно, что мы с Аркадием не собираемся сажать мальчика в тюрьму? – забирая у Бориса копию документа и возвращая её в сейф, спросила Лидия Сергеевна.
– А почему Бажен назначил именно вас опекунами Владимира? – подала я голос.
– Я внучатая племянница Просветлённого, тридцать лет жизни посвятила изучению его доктрины, Бажен мог положиться на меня как на самого себя, – важно проговорила директор Культурного центра, поднимаясь из-за стола.
Я правильно истолковала это движение и собралась уходить. Встала со своего места, сосредоточенно потерла ладонью нос, собираясь с мыслями, и пристально взглянула на опекуншу Мызина.
– Спасибо за разъяснение, – с чувством проговорила я, нисколько не лукавя. – Нам в самом деле стало всё более-менее ясно.
– Лично против вас я ничего не имею, – пошла на мировую Лидия Сергеевна. – Если вы сможете защитить Володю, фонд будет вам очень признателен. Мы с мужем за ценой не постоим. Но, как вы, наверное, поняли, основное условие нашего сотрудничества – строгая конфиденциальность. Ни одна живая душа не должна знать, что сын самого Бажена Соло обвиняется в убийстве. Мы, собственно, и Падву поэтому не наняли. Он слишком публичная фигура, всё время на виду, и эта неприятная история может просочиться в массмедиа. А сейчас, думаю, вам лучше уйти.
Я послушно уцепилась за руку Бориса, и наша бедовая парочка покинула Культурный центр на Ярославском шоссе.
– Слушай, Борь, я даже представить себе не могла, что забитый Мызин – наследный принц империи Бажена Соло! – направляясь к машине, дивилась я. – Ты видел их Культурный центр? Это же фабрика по промыванию мозгов. Одних только развалов с трудами преподобного я насчитала пять штук. И возле каждого толпится народ и покупает эту так называемую духовную литературу. Знаешь, сколько у Бажена последователей по всему миру! В Интернете пишут, что в каждом крупном городе есть культурные центры его имени, а это огромные деньги!
