— Ты убираешься из Нортамберленда, Керр, — устало проговорил Тагберт, — и возвращаешься в горы. Если я снова поймаю тебя возле английской границы, то непременно повешу тебя. С удовольствием.
Себастьян подошел к окну и принялся рассматривать ржавчину, которая покрывала железную решетку и осыпалась на подоконник. Через несколько секунд он обратился к шерифу.
— Дай мне несколько минут наедине с ней.
— Нет, сэр. Если вы думаете, что я настолько сумасшедший, чтобы…
— Сделай так, как он просит, — повелительно сказала Пруденс. — Пожалуйста.
Тагберт негодующе фыркнул.
— Очень хорошо. Я буду за дверью. Прямо за дверью.
Себастьян насмешливо посмотрел ему вслед.
— Ты заставляешь плясать его под свою дудку. Триция гордилась бы тобой.
Он подошел и встал прямо перед ней. Девушка теребила свои лайковые перчатки.
— Посмотри на меня.
Она неохотно подняла голову.
— Я сказал, посмотри на меня, — повторил он. Эта сжатая просьба оказалась эффективней грозного окрика. Пруденс секунду помедлила, затем сняла очки, положила их в карман и смело взглянула в лицо Себастьяну. Он усмехнулся.
— Ты думаешь, что забудешь меня, Пруденс? Лежа в постели холодными зимними ночами, думаешь, ты забудешь, как я целовал тебя, как прикасался к тебе?
Девушка опустила глаза, но Себастьян присел перед ней на корточки. Она отвернулась от него.
— Ты не забудешь меня. Клянусь, я буду преследовать тебя всю твою оставшуюся одинокую жалкую жизнь. Даже если ты выйдешь замуж за Тагберта и он придет к тебе в постель в своей длинной ночной рубашке, кого, по-твоему, ты увидишь, закрыв глаза? Не его. Ты увидишь меня.
— Прекрати! Ты не понимаешь!
Себастьян горько улыбнулся.
— Я понимаю одно. Дураком я был, отпустив тебя с моей постели. Ты бы дважды подумала, прежде чем выдать шерифу отца своего ребенка. — Он наклонился вперед и прошептал прямо ей в ухо: — Держись от меня подальше, Пруденс Уолкер. Больше я не повторю этой ошибки. Обещаю тебе.
Себастьян подошел к стене и повернулся к девушке спиной. Пруденс поднялась и на негнущихся ногах пошла к выходу. Себастьян оглянулся через плечо, и на какое-то безумное мгновение ему показалось, что она вот-вот упадет. Если это случится, он не сможет поймать ее. Но девушка, слегка покачнувшись, оправилась от потрясения. Нежный аромат жимолости защекотал ноздри Себастьяна, когда она проходила мимо.
Себастьян зажмурил глаза, твердо решив для себя, что Тагберт никогда не увидит, как он плачет.
Пруденс прошла мимо Арло, не замечая его. Что-то в выражении ее лица удержало шерифа от расспросов.
Девушка подобрала юбки и направилась по раскисшей дороге в сторону «Липовой аллеи». Теплый ветерок высушил жгучие слезы.
На востоке розово-персиковые полосы чистого неба, расширяясь, теснили серые облака. Они обещали чудесный день, превосходный день для свадьбы.
Пруденс ускорила шаги. Она должна вернуться в «Липовую аллею». Она нужна там, ибо ей придется иметь дело с бьющейся в истерике тетей, когда та обнаружит, что ее жених сбежал. Триция доверяла ей. Пруденс должна быть сильной. Она не имеет права поддаваться своим собственным переживаниям.
Боль иголками кольнула голову. Пальцы сжали виски.
«Перестань гримасничать, дорогая. Ты не становишься привлекательнее». Пруденс некстати вспомнила неодобрительное замечание Триции. Девушка опустила юбки и пустилась бежать, не разбирая дороги.
«Первое, что ты должна сделать, — это научиться драться, применяя недозволенные приемы. Себастьян не понимает по-другому».
Джейми уже, наверняка, давно скрылся. Себастьян не вернулся из своей ночной поездки, а Джейми слишком умен, чтобы не понять, что произошло что-то дурное.
«Ты не забудешь меня». Голос Себастьяна не-прошенно ворвался в ее воспоминания. «Клянусь, я буду преследовать тебя всю твою оставшуюся одинокую жалкую жизнь».
Пруденс обогнула сторожку и побежала по лужайке, распугав любопытных сонных павлинов. На бегу она сдавила голову ладонями в тщетной попытке уменьшить боль и заглушить гул обвиняющих голосов, рвущих на части ее мозг.
Девушка поскользнулась на мокрой траве и тяжело упала на живот. Под тяжестью тела хрустнули очки, лежащие в кармане.
Она долго лежала так, закрыв глаза, вцепившись руками во влажный дерн. Пруденс знала, что если бы осталась в тюрьме еще хотя бы на минуту, то оказалась бы у ног Себастьяна, умоляя его понять, упрашивая взять ее с собой.
«О, Себастьян! Ну почему ты вынудил меня сделать это? — прошептала девушка. — Я ненавижу тебя».
Но в отчаянии вырывая пучки травы, она с радостью отдала бы свой последний вздох, чтобы почувствовать сладость его объятий.
Пруденс бороздила пальцами темную воду бассейна, разгоняя опавшую листву, плавающую на ее поверхности, наблюдая, как крошечные желтые кораблики вновь соединяются в своем неторопливом путешествии. Листья медленно слетали с деревьев и устилали землю ярким рыжим ковром. Для девушки умирающий парк был разноцветным расплывчатым пятном. Треснувшие очки лежали на туалетном столике, новые еще не прибыли из Лондона. Да она и не волновалась об этом. Мир без них казался лучше и добрее.
