Он слез с козел, с извинением приподняв шляпу перед Пруденс. Она спустилась вслед за ним с котом, свешивающимся с руки и пугливо уцепившимся всеми четырьмя лапами в ткань ее редингота.
Кучер рывком распахнул дверцу.
— Все выходите, — рявкнул он. — И эта слюнявая скотина тоже.
Но не Борис, а сквайр Блейк первым появился из кареты, сонно потирая глаза.
— Кто бы мог подумать… — сокрушалась Триция.
Она выбиралась из кареты наружу вместе с Девони, наступающей ей на юбки. Ленты на ее шляпке из итальянской соломки развевались на пронизывающем ветру. Зимний холод и непривычно долгое путешествие не были милосердны к лицу Триции, изрядно подпортив его прелесть. Шелушащиеся красные пятна покрывали щеки и нос. Пудра скопилась в мелких морщинках около покрасневших глаз.
Кучер указал на Бориса.
— Этот пусть вылезает тоже, иначе я отказываюсь толкать карету.
— Но мой мальчик измажет все лапки, — закудахтала Триция.
Пруденс пришла в отчаяние. Если им придется идти, тетя, без сомнения, попросит ее нести собаку.
Борис оказался таким же упрямым, как и кучер. Сквайр Блейк изо всех сил тянул его за усеянный изумрудами ошейник, но пес, упираясь, пятился вглубь кареты. И лишь ласковые просьбы Триции заставили его покинуть экипаж. В скорбном молчании наблюдала Пруденс, как последние чайные бисквиты исчезли в его разинутой пасти. Борис выпрыгнул наружу, обнюхал кота Себастьяна и, довольный угощением, облизал обсыпанную бисквитными крошками морду. Пруденс надеялась, что им не придется долго оставаться без еды.
Даже с помощью верховых им удалось всего лишь только раскачать карету, но вытолкнуть ее на твердую дорогу не хватило сил. С отвратительным скрипом колеса еще глубже погрузились в жидкую грязь, затопившую колею.
Триция истошно закричала на кучера. Он не остался перед ней в долгу и вывалил на истеричную графиню целый набор грубых ругательств. Борис схватил кучера за полу сюртука и, рыча, потянул в сторону от своей хозяйки. В то время, как сквайр Блейк пытался успокоить ссорящихся, Девони ударилась в слезы, причитая, что проведение зимнего сезона в Шотландии было самой дурацкой идеей из всех возможных. Если бы Пруденс соизволила выйти замуж за милого виконта вместо какого-то дикого шотландца, то сейчас они могли бы путешествовать по югу Франции.
Пруденс опустилась на придорожный камень. Ледяное дыхание ветра высушило пот на лбу. Девушка поплотнее укуталась в накидку, содрогнувшись при воспоминании о д'Артане.
В тот час, когда была объявлена ее помолвка с Киллианом Мак-Кеем, Пруденс заметила, что виконт побледнел и как-то осунулся. Его напряжение и бессильную злобу выдавали только углубившиеся морщинки у тонкого рта. Д'Артан собрал вещи и исчез из дома Кэмпбеллов в тот же день.
Жуткий крик эхом разнесся в горах. Пруденс застыла. Шерсть стала дыбом на спине Бориса. Кучер отвернулся от Триции и стоял, напряженно вглядываясь в туманную даль.
— Дикая кошка? — с надеждой спросила девушка.
Стараясь не встречаться с ней взглядом, кучер шагнул к карете. Он сунул руку за кожаное сидение и достал мушкет. Верховые вскочили на лошадей и приготовили свое оружие.
— Ага, девочка. Самая дикая из всех. В карету, леди!
Сквайр Блейк нырнул в экипаж вслед за Трицией и Девони. Кучер поймал его за пояс бриджей и бесцеремонно вытащил наружу. Он сунул короткий нож в дрожащую руку сквайра.
— Горцы не слишком-то жалуют англичан, но обожают англичанок, если вы понимаете, о чем я говорю. Мне наплевать, пусть эти разряженные куклы получат то, что заслуживают, но не хочу, чтобы эта милая маленькая девочка попала в лапы этих негодяев.
Он повернулся и увидел Пруденс, стоящую рядом с ним с мертвенно-бледным лицом и сверкающими лихорадочным возбуждением глазами.
Не говоря ни слова, кучер помог девушке забраться в карету.
Дверь захлопнулась. Глаза Бориса жутко сверкали из темноты. Пруденс засунула кота в глубокий карман своего редингота. После кристальной чистоты горного воздуха ей казалось, что в душной тесноте кареты она задыхается. Триция в шоковом состоянии сидела, уставившись немигающим взглядом прямо перед собой.
— Я предупреждала папу, что нам не следовало ехать в Шотландию, — захныкала Девони. — Я снова могу быть изнасилована Ужасным Шотландским Разбойником.
— Этого не произойдет. Я смогу помочь, — ровно ответила Пруденс.
Ее сердце, полное надежды и радости, колотилось о ребра.
— Бог мой, меня может изнасиловать даже целая банда разбойников! — весело добавила Девони.
Пронзительный вопль прозвучал снова, ему ответил другой, затем третий… Топот копыт приближался. Сухо щелкнул мушкетный выстрел.
— Нет, — прошептала Пруденс.
Она ожидала услышать традиционный разбойничий клич: «Кошелек или жизнь!», за которым последует добровольная капитуляция незадачливого путешественника. Ей ни разу не пришло в голову, что люди Себастьяна могут убить милого кучера или милый кучер может убить Себастьяна.
— Нет!
