И лекарь, поняв её намёк, радостно за него ухватился. Он долго смотрел ей в глаза, трогал лоб, шею и даже уши, а потом согласился, что это лихорадка, какая бывает от воды из ручьёв, берущих начало в торфяных болотах. Он советовал горячую ванну, бьяху с мёдом и гори-травой, а ещё сон в тёплой постели и отдых. Ну и настойку, которую он радостно извлёк из саквояжа. Викфорд хмурился и злился, слушая его торопливый диагноз, и в итоге оборвал на полуслове:
— И сколько это всё займёт? Мы очень торопимся.
— Ну… хотя бы до завтра. А утром будет видно. Но вот настойка должна помочь. Ручаюсь.
— Уж надеюсь, — буркнул Викфорд, испепеляя взглядом лекаря.
Эрика не думала, что всё получится так просто. Но… получилось. Она выиграла эту ночь. Вот только не знала радоваться ли этому.
Наверное Викфорд угрожал кинжалом не только лекарю, но и хозяину постоялого двора, потому что вскоре ей притащили в комнату всё, что нужно. Её сумки с вещами, приличную лохань, и мыло, и кусок чистого полотна. Бутыль бьяхи, еду, большой глиняный чайник отвара и даже горячие камни в постель. Две девушки, видимо дочери хозяина, метались, стараясь угодить гостье, и с одной стороны Эрике была приятна эта забота, но с другой…
С другой стороны она понимала, как Викфорда раздражает эта вынужденная задержка. Видела, как он ходил по двору, злился и хотел, чтобы Эрика быстрее выздоровела лишь затем, чтобы они могли без промедления отправиться в Кальвиль. И от понимания этого ей было горько и больно внутри.
Но она тёрла себя куском мыла, сидя в горячей воде от которой пахло сосновой живицей и мятой, и не знала уже чего ей нужно на самом деле. Она съела листья хмелёвника и они помогли, жар вскоре отступил, и боль, и ломота в костях, всё шло лучше не придумаешь. Вот только не отпускало паршивое чувство внутри. Обида…
Обида на то, как сильно Викфорд хочет попасть в Кальвиль и избавиться от неё. И она бы дорого отдала за то, чтобы сейчас чувствовать к нему ту же искреннюю, ничем не замутнённую ненависть, как в первый день их знакомства. Но стоило вспомнить, как он обнимал её, когда вёз сюда, как сидел рядом на кровати, пока лекарь прятал в саквояж свои пузырьки… Как его ладонь, мимолётно накрыла её руку… И она начинала ненавидеть уже себя за то, что от этих воспоминаний так сладко замирает сердце, предавая её разум. Потому что разум желает одного, а сердце противоположного.
Она уронила голову на руку, лежащую на краю лохани.
Как всё запуталось…
Как же можно, вот так одновременно, хотеть совсем противоположных вещей?
Она долго сидела у окна. Сушила и расчёсывала волосы, наслаждаясь долгожданным отдыхом и чистотой, наблюдая, как псы хмуро занимаются лошадьми, перебирают сумки и точат оружие. Они выглядели так, будто вообще не собирались здесь оставаться, а Эрика понимала, что все они снова злы на неё за эту вынужденную задержку.
Но скоро всё это будет неважно. Скоро она будет уже далеко.
А к вечеру оказалось, что у её плана есть одно серьёзное препятствие. Эрика несколько раз выглядывала за дверь и видела, что Викфорд сидит внизу в большом зале перед очагом, и пройти мимо него незаметно, было никак нельзя. И что он, похоже, собирается сидеть здесь полночи, а скоро совсем стемнеет. И если раньше Эрика наделась на луну, то к вечеру небо затянули тяжёлые серые тучи, стало тепло и влажно, и совершенно темно. Она чувствовала приближающуюся грозу и знала наверняка, что дождь пойдёт после полуночи и от отчаянья ей хотелось локти кусать.
Убежать с постоялого двора нужно до дождя, переждать его под мостом, а чуть рассветёт отправиться по дороге на Ирвин. В этом случае дождь ей поможет — скроет все следы. Но как выбраться, если Викфорд словно сторожевой пёс не отходит от её комнаты? А времени всё меньше, потому что Корина на посту потом сменит Брин, и подлить ему бьяхи вот так запросто будет невозможно.
Эрика долго стояла, наблюдая в щель в двери, как Викфорд молча смотрит на огонь усталым взглядом, не пьёт, и на столе даже нет бутыли с бьяхой или кружки эля. Он собран и сосредоточен и хмур, а рядом лежит его оружие. Пришёл Нурберт, но лишь затем, чтобы выслушать от командора короткий приказ и убраться восвояси. Командор был сильно не в духе, и псы старались на глаза ему не попадаться.
