Лезвие кинжала исчезло, и рука в перчатке разжалась.
Но угрожать Эрике ножом больше и не требовалось. За первой волной ярости внезапно пришёл страх. Навалился удушающим облаком, сковав спазмом горло, наполнив лёгкие дымом, не давая дышать или произнести хотя бы слово. Всё всплыло в памяти так ярко, как будто это было вчера: всадники со штандартами на которых скалилась голова белого волка, факелы, топот копыт, крики и звон мечей, и костёр на площади…
И это лицо…
Джералд Адемар тогда стоял впереди отряда, а она пряталась на крепостной стене, разглядывая его в узкую щель бойницы. И она запомнила его навсегда. Даже прошедшее с того дня время не стёрло из её памяти ни одной черты этого человека.
Сколько раз она в ужасе просыпалась от звона мечей, запаха дыма и криков… Сколько раз он снился ей, неумолимый и бесстрастный, с рукой лежащей на рукояти меча.
Эрика впилась пальцами в жухлую траву, смотрела в лицо Джералда Адемара и молчала, парализованная этим страхом. Вот он — её самый страшный кошмар теперь стоит перед ней, как ни в чём не бывало, и рассматривает её с прищуром, засунув за толстый кожаный ремень большие пальцы рук. А она не может ничего сделать, только таращится на него, как лягушка на болотную змею.
— Кто ты такая? И как здесь оказалась? — спросил Джералд Адемар, покосившись на то, как два его человека крепко связывают Уилмора.
Эрика молчала, судорожно глотнув воздух, и пытаясь успокоить дыхание. Сердце колотилось, как у зайца и сейчас ей хотелось только одного — бежать. Вскочить и мчаться вниз по склону, к реке, к спасительным зарослям в низине. Плюхнуться с разбегу в воду и плыть на другой берег. И плевать, что вода в реке холодная, и что её, скорее всего, всё равно догонят, хотя… а вдруг повезёт? У неё начиналась паника, а паника никогда не идёт рука об руку со здравым смыслом.
— Ну? Чего молчишь? Хочешь, чтобы мой сын тебя разговорил? — спросил Джерал Адемар нетерпеливо и Бреннан вышел из-за спины Эрики, став рядом с отцом.
Ей показалось, что за этот короткий промежуток времени в голове у неё пронеслись одновременно тысячи мыслей, как бывает в особенно напряжённые моменты жизни. И о том, что бегством нужно было спасаться сразу, а сейчас момент упущен, и том, что её наверняка убьют, как её мать и отца. И что этот зверь перед ней — отец Викфорда Адемара и…
Последняя мысль показалась спасительной.
Она не знала, чей это был голос внутри неё. Но он придал ей храбрости, и волну страха сменила волна какой-то ненормальной храбрости. Как заяц, загнанный в угол сворой собак, совершает отчаянный по смелости прыжок, так и Эрика, оттолкнулась от земли, встала, выпрямилась перед Джералдом Адемаром и произнесла, стараясь придать своему голосу достоинства и спокойствия:
— Я, Эрика Нье Лири, дочь Дивира Нье Лири — наследница Янтарного трона из Гранарда. От лица Янтарного совета я подписала мирный договор между Балейрой и Тавиррой, так что теперь я невеста короля Эдмунда. И ваш сын — Викфорд Адемар вёз меня с отрядом в Кальвиль, чтобы я могла сочетаться браком с Его Величеством. Но… на наш отряд напали и нам… мне и моему слуге, удалось бежать. Мы попали в грозу, отбились от отряда и… оказались здесь.
Не стоит им знать всей правды о том, что она сбежала от Викфорда и его людей.
Эрика слышала себя словно издалека, и казалось, что все эти слова говорит какой-то другой человек, слишком уж буднично они звучали. Так, как будто её сердце не билось в груди, как кузнечный молот, грозя сломать рёбра.
— Ты — невеста короля? Мой сын вёз тебя в Кальвиль? И ты знаешь, кто я? — спросил Джералд Адемар с усмешкой, но видно было, что он удивлён.
— К несчастью, да, — ответила Эрика, глядя на него в упор. — Я знаю кто ты. Ты — убийца моей семьи. И я видела тебя в Гранарде в тот день, когда горел город.
