В 2007 Веретейскую школу закрыли, оставшийся контингент перевели в соседнюю Борковскую школу. Здание интерната полностью сгорело в январе 2006 года. Вслед за Шуморовской, Заладьевской, Большережской, Переслегинской, Обуховской, Сысоевской, Дубровской школами исчезло последнее на территории бывшей Веретейской волости учебное заведение. Кому перейдет старинное двухэтажное здание и богатейший музей? На эти вопросы пока нет ответа…
В свидетельстве о рождении написано следующее: «…Ярославской губернии Мологского уезда при церкви села Веретеи в метрике при №13-м записано: «У крестьянина деревни Сысоево — Тита Андреева (1806-го) тысяча восемьсот шестого года февраля месяца 28 числа родилась дочь Евдокия, крещена четвертого марта; восприемницею у ней была того же Веретейского прихода деревни Острог вдова Олимпиада Андреева». О детстве великой христианской подвижницы ничего не известно. Ее следы обнаруживаются только в 1826 году, когда она приходит на поселение в Георгиевскую богадельню в селе Абабкове Нижегородской губернии, которую основала в 1818 году ее дальняя родственница из Мологи Лукия Евдокимовна Масленникова (матушка Лампадия). Евдокия хотела остаться в монастыре под началом Лампадии, но та скоропостижно скончалась за три года до ее прибытия (1823). Несмотря на известие о ее смерти, странница осталась в богадельне и стала трудиться наравне с другими сестрами. Зимой они вязали, ткали, шили одежду для своих нужд, летом занимались огородничеством. Прошло несколько лет, сестры полюбили Евдокию, но ей хотелось пожить более строгой иноческой жизнью в монастыре, где уже сложились монашеские традиции и были опытные духовные наставники. В 1831 году она поступила в Николаевский женский монастырь в городе Арзамасе.
С разрешения игуменьи Николаевского монастыря послушница Евдокия отправилась в Саровский монастырь взять благословение на иноческую жизнь у преподобного Серафима Саровского. «…Мир тебе, раба Божия, — сказал ей старец, — молись больше Богу, и у тебя будут детки, и много будет детей, ты должна быть Саррой!».
Евдокия подумала, что старец предсказывает ей мирскую семейную жизнь. Но преподобный утешил ее, и она ушла успокоенная, хотя ничего не поняла в словах его. Смысл слов батюшки Серафима стал ей понятен спустя много лет, когда в 1846 году матушка Ксения, перенявшая бразды правления богадельней от матушки Лампадии, отказалась от управления Абабковской богадельней и все сестры, которые помнили и любили Евдокию, стали просить назначить ее к ним.
Евдокия тогда уже была в рясофорном постриге и носила имя Палладия. Оформив все юридические бумаги, подтверждающие, что она не беглая, не судимая, получив отпускные документы, матушка Палладия спокойно стала трудиться в Георгиевской богадельне. Свое возвращение в Георгиевскую богадельню она приняла, как волю Божию, и в делах управления общиной старалась подражать ее первоначальнице — матушке Лампадии. С любовью и ласкою относилась она к сестрам, число которых с ее приходом сразу возросло до тридцати.
Но радость омрачалась тем, что постепенно и неумолимо разрушался Георгиевский храм, на восстановление которого у сестер не было средств. Матушка Палладия неоднократно обращалась в Нижегородскую Духовную консисторию, чтобы получить разрешение на сбор денег для восстановления Георгиевского храма. Недалеко от села Абабкова были земельные владения богатого муромского купца Николая Алексеевича Акифьева, который уже давно проживал в Нижнем Новгороде.
В это время Николай Алексеевич был нездоров. Прикованный к постели, он находился в тревожном расположении духа, и, чтобы окрепнуть духовно, читал жития святых. Перечитал он и житие св. Победоносца Георгия и размышлял о том, что в нынешнее время, когда все храмы благоустроены, невозможно стать благодетелем бедного храма. Вместе с женой Анной Васильевной он обсуждал вопрос, где можно найти бедный храм, чтобы ему помочь. Во время этой беседы с женой в дом их постучалась матушка Палладия, приехавшая в Нижний Новгород в поисках благодетеля. Узнав о том, кто она и откуда прибыла, услышав о бедственном положении сестер в богадельне, об их нужде в храме, Николай Алексеевич и его жена согласились помочь.
С собой у матушки Палладии было маслице из лампадки, что горела перед иконой святого Георгия, Николай Алексеевич, глубоко почитая прославленного святого, помазал больные места и ощутил явное облегчение от болей. Этот факт окончательно убедил его в правильности принятого решения, и он на долгие годы стал для маленькой богадельни истинным благодетелем.
