– Описание приспосабливается к ограниченности человеческого восприятия. Любое описание как знание, отражение, – неточно. Наиболее точное определение предмета является наименее научным и сводиться к демонстрации самого предмета. Полное определение, как давно было сказано, содержит сам предмет. Принцип наименьшей энергии – приемлемая для человека форма обозначения основы движения материи. Если свести описание движения к характеристике материи, то этот закон можно выразить как время. Фундамент следовало бы выразить одним словом – энергия. Ее сущность в движении к нулю. Энергия, несмотря на то, что составляет сущность бытия, противоположна бытию.
– Может быть, энергия на каком-то этапе своего уменьшения начнет возрастать.
– Стремление к распаду связей – новый физический мир. Новый фундаментальный закон. Новый бог.
– Но конец нашего мира, его равновесие, – не конечная точка движения материи. Пусть изменится физика, преемственность может быть сохранена в новом мире.
– Преемственность подразумевает замену некоторых признаков из их совокупности, но не всех. Пока мы говорим о преемственности, мы имеем в виду одну и ту же вселенную, то есть одну и ту же основу изменения материи, фундаментальную, а следовательно, неделимую, которую нельзя изменить частично. Основа материи имеет единственный реальный божественный признак совершенства – вездесущность. Бытие другой основы, бытие другой вселенной есть небытие нашей. Можно говорить о том, что равновесное состояние нашей вселенной, ее небытие есть условие бытия иной, но это иная преемственность, преемственность бытия, а не сущности.
– Всеобщее повсеместное стремление к уменьшению энергии. Вездесущее добро.
– Да.
– Бог – добро?
– Да.
– По-твоему это что-то новое?
– Да. Эти два слова превращаются в смысл.
– По-твоему эти слова приобрели абсолютную однозначность и осмысленность? Если закон вездесущ, злу нет места. Как ты объяснишь такой смысл? Твоя теология так же нуждается в теодицеи, как и ортодоксальная.
– Богу не нужны оправдания. Они нужны только человеку. Только для него есть тайна в том, что зло может сопутствовать добру. Глобальному снижению энтропии сопутствует ее перераспределение в сторону равномерности. Движение воды вверх в одном из сообщающихся сосудов не отменяет земное притяжение, а является его следствием.
– Но только для этого сосуда может иметь значение этика.
– И этот сосуд может видеть или парадокс, или его решение. Знание не изменит факт, но позволит понять не только почему, но и как – изменить по закону. Парадоксальная этика водит по кругу в вопросе «почему» – и тогда положительных изменений можно ждать долго – они могут быть только случайными и непоследовательными. Но ждать – и опасно. И единственно верное, что могла сделать внешняя этика, это объявить мораторий – не убей, провозгласить альтруизм.
– Это плохо?
– Альтруизм несмотря на свои некоторые полезные проявления, опорочен своей неестественностью, противопоставлением эгоизму.
– Эгоизм – хорошо.
– На самом деле, альтруизм если и имеет право на существование как нечто рациональное, то только в качестве проявления эгоизма. На деле же эгоистическая направленность поведения всегда имеет отрицательную общественную оценку. Однако сама оценка носит эгоистический характер: внешние действия оцениваются в соответствии с их последствиями, реальными или воображаемыми, именно для того, кто оценивает. Все действия эгоистичны. Желание защитить чужую жизнь – эгоистично. Оно возникает, только если чужая жизнь есть часть идеала. Желание следовать нерациональному провозглашенному в обществе альтруизму – эгоистично. Оно возникает, только если уважение общества есть часть идеала. И чужая жизнь, и общество существуют для человека только в качестве абстрактных моделей, нейронных структур, составляя часть личности.
– Какая разница, что за ним стоит, альтруизм лучше эгоизма.
– Альтруизм как понятие, не выводимое из эгоизма и ему противопоставляемое, не имеет право на существование по причине того, что человек в своем мировоззрении не может выйти за рамки своих представлений о мире, за рамки отражений. Чужая личность действительно может внутренне противопоставляться фактическим качествам собственной, но только как модель, созданная самой личностью в той или иной мере адекватно реальной чужой личности, но неразрывно связанной с собственной. Планируя благое деяние, человек предвосхищает его оценку, примеряя на себя свойства другого человека, оставаясь собой так же, как примеряя собственный идеал. Косвенное доказательство тому – неодобрение другим человеком нашего действия, для нас очевидно полезного, то есть полезного и для него в нашем прогнозе. Если такая органическая связь с этой моделью отсутствует, тогда действительно можно говорить о подлинно чужой вновь родившейся личности – о психической аномалии, внутреннем конфликте, о шизофренически созданной личности, с которой так же нужно налаживать отношения, моделируя ее.
