У человека существует еще один – человеческий – мотив устранения ограничений внешней этики, несмотря на неоспоримость преимуществ нынешнего общественного существования перед сугубо индивидуальным. Реально общество неоднородно идеологически, и внешняя теория соответствует теоретическим же построениям идеально упорядоченного общества. Да, действительно, тенденция к углублению объединения сохраняется. Нарастание степени специализации не только в теоретических исследованиях, но и в практической деятельности обуславливает необходимость сохранения общества, каждый из членов которого владеет только узкоспециализированным навыком, в некоторых случаях даже непригодным непосредственно для индивидуального выживания при разобщении. Но наряду с ростом необходимости сохранения общества растет также возможность обеспечения сохранения во времени способности конкретного индивида к поступательному развитию, и соответственно, растет внимание к вопросу критики эволюционного предпочтения выживания вида перед индивидуальным бессмертием. И с этим связана основная причина, по которой внешняя теория добра и зла не найдет твердой опоры в человеке. Причина эта уже упоминалась, она одновременно движет индивидом и отвергается сообществом, это – эгоистичность, абсолютно закономерный признак управляющей части систем, подверженных большому риску исчезновения, эгоистичность, нехарактерная обществу, которое не представляет собой объединение, сопоставимое с целостностью подсистем человека, и вряд ли таковым станет. Абсолютизация этики может погасить противоречие между индивидуальным и видовым.
– Так в чем же этот человеческий мотив?
– Я же говорю – бессмертие. В рамках абсолютной этики индивидуальное бессмертие не противоречит видовому. Внешняя этика состоит из предписаний самоотречения ради жизни вида, она по сути является принуждением. Абсолютная этика рождает идеологию индивида. Эта идеология не означает хаос или разобщение, которого не было во внешней этике. Нет сомнений – у людей есть несовместимые интересы, но внешнее принуждение не может быть прямой причиной сплоченности, не устранит эту несовместимость. Индивидуализация идеологии не добавит разрушения в обществе. Сильный ум всегда видит преимущества объединения. Оно приобретет рациональный характер. Разумеется, его суть не изменится, в основе объединения останется индивидуальное ограничение – принуждение, но оно будет естественно мотивированно достижением совместимых целей каждого. Принуждение станет внутренним, свободным, то есть станет продуктом воли.
– Ты говоришь всего лишь о специализации.
– Это всего лишь случайно найденная деталь внутренней идеологии, она не выражает в полной мере ее суть. Речь о совместимости целей, о признании возможности несовместимости. Именно объем несовместимых целей людей и есть потенциал социального зла. Несовместимость в снижении энтропии в общем случае – необходимость обмена ею – причина зла всех систем. На низшем уровне материи несовместимость выражена жестко – структурно, несовместимость социальная может быть не обусловлена структурной основой сторон, то есть может быть временной, поэтому один из принципов внутренней идеологии – есть свои, и есть чужие – не носит характер приговора.
– Ага. Теперь у атомов есть и цели.
