– Ага, одна-в-одну… и не говори…
– А чо, давай мы тоже признаем твою рубаху археологической находкой и пристроим к нам в музей в качестве древнего экспоната.
– Вот-вот, дело говорит Настюха. Аристарховна, соглашайся. Пока ты её, до дыр, на износила…
– Да, тише вы, сороки. Разгалделись, – старухе не понравилось, что она стала объектом всеобщего внимания. А ещё, она не на шутку забеспокоилась из-за чрезмерного интереса барона к сакральным символам, значение которых он не мог не знать. Дело было совсем в другом, и она это понимала. Стали бы они переться в такую даль, ради какой-то вышивки…
Пользуясь тем, что активное обсуждение перешло в неразбериху и галдёж, Гертруда, не привлекая к себе внимания, выскользнула из общей массы и бесшумно прокралась к месту, где стоял табурет старухи. Убедившись, что её никто не видит, она склонилась над пряжей, схватила веретено и спрятала его в сумку. Самое главное было сделано, оставалось лишь оборвать соединяющую нить. Гертруда взялась за неё обеими руками и резко дёрнула. Но нить оказалась прочной и не поддалась. Она повторила попытку и дернула ещё раз, но уже сильнее. Нить больно врезалась в её ладони, но результат остался прежним.
–Не хочу никого расстраивать, – заявила старуха, и с равнодушным видом вернула Людвигу фотографию. – Но я не заметила здесь ничего необычного.
– Совсем ничего? – изобразил удивление барон. – Вы считаете, что это просто совпадение?
– Конечно, совпадение. Таких русалок на вышивках, хоть пруд пруди, – уклонилась от прямого ответа Аристарховна. – Если поискать по музеям и покопаться в библиотечных архивах, вы найдёте их столько, что надоест разглядывать. В старину русалок вышивали все, кому не лень. Такие узоры были очень популярны и не только у наших местах. И если вы и вправду занимаетесь изучением народного творчества то, очень странно, что вы этого не знаете…
Гертруда выругалась про себя и с опаской оглянулась. Нужно было спешить. Иначе, ещё немного и их план с бароном, может провалиться. И тут, ей в голову пришла одна идея, и она второпях постучала кончиками пальцев по запястью. Из рукава Гертруды показалась мордочка саламандры и та с нетерпеньем указала ей на нить. Флайма с ходу поняла, что от неё требовалось. Сосредоточила внимание на нити и раздула крохотные ноздри. Гертруда почувствовала, как на запястье напряглись её маленькие лапки. А затем, из пасти саламандры вырвалась струя ослепительного пламени. Опалённая нить моментально вспыхнула. И чтобы не дать огню распространиться, и всё здесь не поджечь, Гертруда тут же принялась гасить его ладонями. Стиснув зубы от нестерпимой боли, она досчитала до трёх и разомкнула руки. Кожа на обеих ладонях потрескалась и побелела от ожогов. Но на сожаления и сантименты у неё не оставалось времени. Главное – что она добилась того, чего хотела. Веретено было в сумке, а прочная нить пережжена.
Завладев артефактом, она тут же метнулась к выходу. Рольф и Ральф шарахнулись от неё в разные стороны, чтобы освободить ей дорогу. Проскочив мимо них, Гертруда понеслась на цыпочках по узкому коридору и молила о том, чтобы не выдать себя скрипом половиц. Миновав следующий зал, она выдохнула с облегчением, перевела дыхание и перешла на обычный шаг. Теперь, можно было не переживать, что стук её каблуков привлечет чье-нибудь внимание – обычная посетительница… и не более, того.
– Хм. «Не пряха», – вспомнила она слова старухи и злорадно усмехнулась. – Вот и посмотрим, кто из нас – не пряха…
Пол дела сделано. Осталось лишь выбраться из музея. А там уже вряд ли, кто-то сможет ей помешать…
Первым учуял странный запах Антрацит. Ощутив, как в носу защипало от дыма, он зашевелил усами, недовольно поморщился и чихнул. Покрутив головой, кот принялся озираться в поисках источника огня. И тут увидел… До него дошло, что случилось нечто непоправимое.
На том месте, где Аристарховна только что оставила веретено, теперь ничего не было. Антрацит приник к полу и произвёл более тщательный осмотр. Если оно не упало и никуда не закатилось – значит оно исчезло. А если так, то скорее всего – его похитили. Вопиющая наглость. Но это еще пол беды… Вторая половина беды была в том, что оборванная нить от веретена, сейчас лежала на полу и представляла собой своеобразный бикфордов шнур. По оборванному куску нити, к оставшейся пряже перемещался тлеющий огонёк, оставляющий за собой струйку едкого дыма. Еще немного, и он доберётся до конечной цели. А там уже всё… Если займётся пламя, его будет не остановить. Музей построен из деревянных брёвен. А такие дома при пожаре полыхают, как спички. И как правило, спасти их невозможно.
Кот не мешкая ни секунды, вцепился когтями Аристарховне в подол, и стал трепать его что есть мочи, и при этом, верещать пуще пожарной сирены.
– Ты чего там, буянишь? Валерьянки что ли перебрал? – старуха присела на корточки и попыталась его успокоить. – Ну, чего там у тебя? Да, не ори ты так. Успокойся. Показывай, что случилось…
