О могиле великого поэта вспомнили только в XIV веке великие писатели Франческо Петрарка и Джованни Боккаччо. После бесплодных поисков с гробницей Вергилия отождествили весьма пострадавший от времени древнеримский фамильный колумбарий — погребальное сооружение с нишами для урн в стенах внутреннего помещения. Он расположен на окраине Неаполя, у входа в большой туннель, носящий название
Колумбарий представляет собой небольшую, ориентированную по сторонам света квадратную в плане постройку, которую венчает большой цилиндрический купол. Единственный дверной проём, обращённый к северу (к дороге), в настоящее время недоступен. Он вёл в камеру, перекрытую цилиндрическим сводом и освещённую тремя окнами, одно из которых находится над дверным проёмом в торцевой стене, а ещё два — в боковых стенах свода. В толщине стен внутреннего помещения колумбария устроено десять небольших ниш, в которых некогда стояли погребальные урны с пеплом. Кроме того, одиннадцатая, и самая большая ниша, находилась в центре южной стены, но через неё был пробит использующийся в настоящее время вход. В этой центральной нише размещалась, вероятно, урна с прахом главного владельца колумбария.
Как предполагаемый мавзолей Вергилия этот колумбарий быстро стал местом поклонения для многочисленных ценителей творчества поэта. Петрарка в знак уважения посадил около него лавровое дерево, а Боккаччо, по его собственным словам, здесь впервые посетило вдохновение[950].
Ещё в XIII—XIV веках в Италии в «Мессу в честь Святого Павла» были вставлены строки, повествующие о том, как этот апостол на пути в Рим в 60 году н. э. посетил могилу Вергилия близ Неаполя. Святой Павел остановился перед гробницей и пролил над ней обильные слёзы, сокрушаясь, что не застал величайшего поэта живым и не успел обратить его в христианство[951].
В Средние века возникла легенда о перенесении праха Вергилия в Неаполь[952], в «Замок Яйца»
«Энеида» была опубликована после смерти Вергилия. По приказанию императора Августа поэт Варий подготовил поэму к изданию, внеся при этом «лишь незначительные исправления, так что даже незавершённые стихи он оставил, как они были»[954]. Тем не менее Светоний сообщает, что якобы «по рассказам стариков, Варий переменил порядок двух книг и теперешнюю вторую поставил на третье место, а также исправил начало первой книги, отбросив следующие строки:
Незаконченность «Энеиды» не бросается в глаза, но при внимательном чтении можно обнаружить мелкие шероховатости, незаконченные строки и сюжетные нестыковки. Например, в третьей книге прорицатель Гелен предсказывает Энею, что будущий город троянцев будет основан в Италии на том месте, где герой узрит большую белую свинью с выводком поросят, а в восьмой книге речной бог Тиберин, явившийся Энею во сне, даёт точно такое же предсказание. Или в той же третьей книге предводительница гарпий Келено предсказывает троянцам, что они станут возводить город на италийском берегу не раньше, чем начнут поедать столы от голода. В седьмой книге Эней приписывает это предсказание уже своему отцу Анхизу[956].
Тем не менее «Энеида» стала подлинно национальной эпической поэмой римлян, непревзойдённым шедевром древнеримской литературы. Ни до Вергилия, ни после него римская поэзия не создала ничего лучше и грандиознее. В последующие столетия известные римские эпические поэты, такие как Марк Анней Лукан, Гай Валерий Флакк, Силий Италик, Публий Папиний Стаций безуспешно пытались подражать великому поэту.
