Но желанию Горация завершить свою поэтическую карьеру воспротивился сам Август, с которым поэта познакомил, очевидно, Меценат. Гораций настолько понравился Августу, что ещё в 25 году он задумал сделать его своим личным секретарём, о чём и сообщил в письме Меценату: «До сих пор я сам мог писать своим друзьям; но так как теперь я очень занят, а здоровье моё некрепко, то я хочу отнять у тебя нашего Горация. Поэтому пусть он перейдёт от стола твоих параситов к нашему царскому столу, и пусть поможет нам в сочинении писем»[438]. Однако поэт тактично отверг это предложение, сославшись на своё некрепкое здоровье, а в действительности, вероятно, боясь окончательно потерять свою независимость. Август воспринял отказ Горация с пониманием и написал ему: «Располагай в моём доме всеми правами, как если бы это был твой дом: это будет не случайно, а только справедливо, потому что я хотел, чтобы между нами были именно такие отношения, если бы это допустило твоё здоровье». И в другом месте: «Как я о тебе помню, можешь услышать и от нашего Септимия, ибо мне случилось при нём высказывать моё о тебе мнение. И хотя ты, гордец, относишься к нашей дружбе с презрением, мы со своей стороны не отплатим тебе надменностью». Кроме того, по словам Светония, Август частенько «называл Горация чистоплотнейшим распутником и милейшим человечком, и не раз осыпал его своими щедротами»[439].
По требованию Августа поэт вновь был вынужден обратиться к творчеству и сочинить «Юбилейный гимн» (или «Столетний гимн») богам для так называемых «Юбилейных (Столетних) игр» — пышного религиозного празднества, справлявшегося раз в 100 лет и намеченного на первые дни июня 17 года[440]. Август желал, чтобы этот праздник запомнился римлянам надолго, поэтому приказал глашатаям призывать народ на игры, «каких никто не видал и никогда больше не увидит». Были проведены специальные приготовления, и, наконец, в ночь с 31 мая на 1 июня 17 года «Юбилейные игры» были открыты и продолжались затем три ночи и три дня. На третий день 27 девушек и 27 юношей из самых знатных римских семей, чьи родители были живы, исполнили торжественный «Юбилейный гимн», сочинённый Горацием. В нём поэт славил Аполлона и Диану и просил богов способствовать деторождению, плодородию земель, размножению скота, счастью и процветанию Римского государства.
В 14 году Гораций представил публике вторую книгу «Посланий». Она состоит всего из трёх стихотворений, адресованных соответственно Августу, поэту Юлию Флору и Пизонам (отцу и двум его сыновьям). Достаточно большое послание «К Августу», посвящённое старой и новой поэзии, написано в ответ на претензии императора, что в первой книге посланий Гораций ни разу не обратился к нему[441]. У Светония сохранился отрывок письма обиженного Августа к Горацию: «Знай, что я на тебя сердит за то, что в стольких произведениях такого рода ты не беседуешь прежде всего со мной. Или ты боишься, что потомки, увидев твою к нам близость, сочтут её позором для тебя?»[442] Получив же, наконец, стихотворное послание, умиротворённый Август ответил поэту шутливым письмом: «Принёс мне Онисий твою книжечку, которая словно сама извиняется, что так мала; но я её принимаю с удовольствием. Кажется мне, что ты боишься, как бы твои книжки не оказались больше тебя самого. Но если рост у тебя и малый, то полнота немалая. Так что ты бы мог писать и по целому секстарию, чтобы книжечка твоя была кругленькая, как и твоё брюшко»[443].
Большое значение для мировой культуры имеет последнее послание, обращённое к Пизонам, которое впоследствии получило название «Искусство поэзии» (или «Наука поэзии»). В нём Гораций выступает как подлинный теоретик римского классицизма. Он подробно излагает свои взгляды на поэтическое искусство, поочерёдно рассуждает о законах поэзии, о драме и о настоящем поэте[444]. В конце своего произведения Гораций предостерегает:
