Вергилий полностью

Катон в своём «Земледелии» так описывает паёк рабов: «Тем, кто работает в поле: зимой по 4 модия пшеницы, а летом по 4 И; вилику, ключнице, смотрителю, овчару — по 3 модия. Колодникам зимой по 4 фунта хлеба; летом, как станут вскапывать виноградник, по 5 — до той самой поры, как появятся винные ягоды. Тогда опять вернись к 4 фунтам. Вино рабам. По окончании сбора винограда пусть они три месяца пьют ополоски (lora, вымоченные в воде виноградные выжимки. — М. Б.);… Всего вина на каждого человека в год 7 квадранталов. Колодникам прибавляй в соответствии с работой, какую они делают; если каждый из них в год выпьет по 10 квадранталов, это не слишком много. Приварок рабам. Заготовь впрок как можно больше палых маслин. Потом заготовь зрелых — таких, откуда можно получить совсем мало масла. Береги их, чтобы они тянулись как можно дольше. Когда маслины будут съедены, давай острый рыбный рассол и уксусу. Масла давай на месяц каждому по секстарию; модия соли хватит каждому на год»[558]. 4 модия зимой (три месяца) — это около 26 килограммов зерна, 4 1/2 модия — около 30 килограммов зерна, 3 модия — около 20 килограммов; 4 фунта печёного хлеба — это менее 1 А килограмма. Квадрантал же равен одной амфоре — 26,26 литра, а секстарий составляет всего 0,547 литра[559].

Вечером рабы принимали горячую пищу на большой кухне, которая имелась на каждой вилле и служила, помимо всего прочего, ещё и местом для работы долгими зимними вечерами[560]. Колумелла советовал: «В сельской части нужно устроить большую и высокую кухню, чтобы балкам не угрожала опасность пожара, и чтобы рабам было там удобно во всякое время года»[561].

По праздникам рабы стирали одежду и мылись в специальной бане[562]. Одежда сельских рабов мало отличалась от одежды бедных крестьян. Она состояла из туники — длинной шерстяной рубахи с короткими рукавами — и плотного шерстяного плаща, защищавшего от непогоды. Шерстяная туника не только не стесняла движений при сельскохозяйственных работах, что было весьма важно, но и защищала от холода зимой и от жары летом. В плохую погоду поверх туники часто надевали плащ (sagum). Катон приводит следующий список одежды для рабов: «Туника, весом в 3 1/2 фунта, и плащ — через год. Всякий раз, как будешь давать тунику или плащ, возьми сначала старую одежду на лоскутные одеяла. Хорошие деревянные башмаки следует давать через год»[563].

Существовала также особая одежда для работы в непогоду, о которой упоминает Колумелла: рабы «должны быть тщательно защищены от ветра, от холода и от дождя: от всего этого охранят кожухи с рукавами, накидки, сшитые из лоскутьев, и плащи с капюшонами. При такой одежде в самый ненастный день можно что-нибудь делать под открытым небом»[564]. Изношенная и пришедшая в негодность одежда шла на тряпки или же на изготовление прославленных лоскутных одеял.

Сельскохозяйственные работы требовали постоянного контакта с землёй, водой, навозом, золой, а шерсть при частой стирке быстро изнашивалась, поэтому очевидно, что рабы, как и крестьяне, работали в тёплое время в основном голышом. «Голый паши, сей голый…», — советовал Вергилий в «Георгиках»[565].

Хозяева относились к сельским рабам по-разному. Некоторые за малейший проступок били рабов, пороли розгами, заковывали в колодки, сажали в эргастул. За серьёзную провинность сельского раба могли продать в гладиаторскую школу, отправить в каменоломни, на мельницу или даже безнаказанно убить. В бедных крестьянских семьях отношение к рабам было иное. Часто они фактически становились членами семьи: за общим столом принимали ту же пищу, что и хозяева, трудились с ними бок о бок в поле, спали с хозяевами в одной хижине, делили с ними беды и радости.

Тяжёлая работа под открытым небом в любую погоду, а также плохое качество пищи, питание всухомятку, отсутствие нормальных завтраков и обедов неизбежно приводили к частой заболеваемости. Занемогших рабов отправляли в специальное помещение и освобождали от работ на время лечения. Катон сокращал таким рабам паёк или вообще продавал их. Однако Колумелла, напротив, считал, что к заболевшим надо относиться с большим вниманием[566]. Если больных рабов не удавалось вылечить подручными средствами, от них избавлялись при первой же возможности.