На посиделки со "специальной" группой оба, Хмарь и Рэнсом, таскались регулярно. Хорошо, хоть от коллектива не отрывались и социализировались, мутанты! Но, опять же, садились максимально далеко, так чтобы не видеть врага и никогда не обращались друг к другу. Сначало всем было невероятно неловко. Но потом как-то привыкли. Приняли как факт. Мало ли? Ну, взаимная неприязнь у ребят! Бывает...
Тем более, что ни на чём другом этот их взаимный игнор не отражался. Крейг оказался прав. Для пилотов первого курса ввели "экспериментальную программу". Практика на симуляторах началась сразу после Нового года. Притом не только для них.
"Особую" группу тоже посадили на тренажёры и заставили летать. Независимо от специальности. Тройками, четвёрками, звеньями. Как угодно. Состав постоянно меняли. Не то, выбирали лучшие "сочетания", не то хотели, чтобы все научились работать со всеми.
Никто им, понятное дело, планы преподов, а, может быть, и кого-нибудь повыше, не озвучивал. Хмарь и Рэнсом, Золотой и Нийри, прекрасно работали вместе. В паре, или в составе любой из групп. И переговоры вели совершенно нормально. По делу, понятно, но спокойно, уважительно. И не скажешь, что враги.
Симуляция заканчивалась. Напарники выбиралась из тренажеров... Превращались в "ненавистников". И снова даже не смотрели в сторону друг друга.
Ах, да! Ещё они соперничали. В учёбе. Выдавали абсолютные результаты. Оба. И, похоже, каждый ревниво отслеживал, чтобы другой не обошёл его по баллам.
Их пытались спрашивать об этом. Понятно, что наедине. Рэнсом смеялась: какая глупость! Хмарь не отвечал даже. Задирал только брови, будто не понимал, о чём вообще речь.
Говоря по правде, через некоторое время к странностям мутантов "спецы" привыкли так, что и не замечали эти их танцы "не окажись друг рядом с другом".
Ребята учились. Напряжённо. Все они. Эти новые "экспериментальные" программы добавили жару, и стало совсем сложно. Даже мутантам. Для каждого из них разработали индивидуальный план обучения. Им "пихали в головы всё, что придётся, словно для того, чтобы проверить, сколько там поместится".
Так, не сговариваясь, думали о своём "обучении" оба, Перси и Алекс. Но вызов принимали. И "пихали" в головы всё, что предлагалось. С Алексом стали заниматься индивидуально те трое преподавателей, о которых говорил ему раньше Ник. И это было счастье! Взаимное. Преподы получили себе самого талантливого, исполнительного и покладистого студента на своей памяти, а парень, наконец, мог удовлетворять свою жажду знаний на полную катушку.
Эти их занятия почти всегда посещала Деметра. Как же! Самые светлые умы человечества! И нетривиальные задачи, которые обсуждаются ими. Своими мыслями, по поводу обсуждаемых проблем, она не делилась с Алексом никогда. Священное обещание о невмешательстве!
Мити держала слово не только в том, что касалось перспектив и опасностей, ожидающих цивилизацию, но и в том, что касалось отношений двоих "её" людей. Не оправдывали и не обвиняла никого из них. Вздыхала только иногда. Тягостно и осуждающе. Но оба они научились игнорировать эти её "намёки".
Их родители и опекуны наоборот, испытали откровенное облегчение оттого, что "личная история" Алекса и Коры закончилась так в общем-то безобидно: дракой на занятии по физподготовке и отрезанной косой. Это самое малое, что вообще могло случиться при том напряжении, что существовало между "детьми".
Разница в восприятии возраста "за Барьером" и здесь беспокоила их. Там ребята были взрослыми людьми, которые вполне могли бы жить друг с другом, или с кем-то другим. Иметь даже детей. Здесь, теоретически, тоже. А на практике, конечно, нет.
Им ещё учиться и учиться. Познавать мир и себя самих. У них здесь почти никто не вступал в серьёзные отношения так рано. Поэтому упрямая, неубиваемая привязанность парня к Коре пугала их всех. Хотя, как пугала... Скорее, настораживала. Кто его знает, что он выкинет?
Вот и радовались они, что Хмарь переключился на других девушек. Пусть взрослеет и наслаждается жизнью. Кора успокоилась. Больше не дурила. Косу снова отращивала. Отводила душу на симуляторах. Ей дали постоянный, круглосуточный, доступ. Она и бросалась туда, когда жизнь допекала. Летала.
Хорошо. Дети адаптируются, учатся, социализируются и, в своём поведении и отношении к жизни, приближаются к возрастной норме. А значит, всё, что приключилось с ними за Барьером, зарастает быльём, так сказать. Уходит в небытие. Навсегда. А впереди у ребят только спокойная и полноценная жизнь. Нормальная жизнь. Как у любого ребёнка, выросшего здесь, снаружи Барьера...
***
А вот здесь мнения разделялись. Так думали Блайз и Глан. Милли, как бы ей ни хотелось верить в подобный исход, не могла. Просто исходя из собственного опыта. У неё так и не получилось стать, как все. Хоть нельзя сказать, что Глан не старался помочь ей, и она сама не пыталась "подстроиться" и "зарастить быльём" то, что с ней произошло в детстве.
