Мотивирующий рассказ о чудесах, которые способна сотворить вера даже в ситуации, кажущейся неизменно-трагичной.
Детский носик с любопытством уткнулся в окно, оставляя на стекле запотевший след дыхания. Глазки мечтательно устремились на улицу, где под непрестанно сыпающим снежком бывший обитатель детдома усаживался в автомобиль со своими новыми родителями.
– Вот Димку и забрали, – вздохнул Андрюшка и с грустью посмотрел на малышей, копающихся в коробке с детскими игрушками. – Когда же за нами придут?
– Не надейся, что всех нас обязательно усыновят, – хмуро произнес девятилетний Ваня, вдумчиво рассматривающим детали от паровозика. – Так везёт не всем.
– Почему это ты так думаешь? – Андрей старательно пытался обратить на себя внимание друга, хотя тот продолжал делать вид, что его занимает дело куда поважнее обсуждаемой темы – сломанная игрушка.
– А потому что выбирают самых красивых, хороших и здоровых, – с напускной усмешкой объяснил Иван. – Ты вон какой лопоухий! Да и поведение плохое. Не возьмут.
– А я исправлюсь! – надрывисто воскликнул Андрюша, пряча в себе обиду на колкие замечания друга. – А я буду стараться!
– Ну и старайся. А меня все равно не возьмут, – насуплено буркнул Ваня, ставя исправленный паровозик на обломки железной дороги. – У меня болезнь неизлечимая. Такие, как я, никому не нужны.
– А что же ты, – разочарованно захлопал ресницами шестилетний Андрюшка, – даже не помечтаешь? А Деду Морозу письмо написать? А Бога попросить? А… желание загадать?
– Хватит уже в сказки верить! – рассердился ни на шутку Ваня. – Никто нам не поможет. Волшебства не бывает. А мечта… – лицо мальчика засияло надеждой, заискрившейся на дне голубых глаз. – Мечта у меня одна: научиться на скрипке играть. И то, хоть бы успеть… пока не умер… Но всё это нереально, – подобно взрослым Иван сомкнул губы и развел руками. – Учителя по музыке у нас нет и искать его никто не будет. Так умру, без скрипки.
– Почему именно скрипка? – пожал плечами Андрюшка.
– Услышал нечаянно ее вживую. Шли с Катериной Олеговной в переходе, а там музыкант играл. У меня по телу пробежали… эти… как их?.. Мурашки! А потом… потом я как будто над землей поднялся… Эта музыка до сих пор у меня в ушах. Хочу научиться… хочу, чтобы так душа все время летала. Хочу просто и всё.
Сирота в детдоме взрослеет быстро – никто не щадит детское сознание удручающей правдой, мало кто переживает о травмированной душе. Да и вынужденная самостоятельность содействует ускоренному развитию не по годам. Самостоятельность, вызванная чувством одиночества, оставшимся в сердце после потери родителей.
Ванечка был младенцем, когда от него отказалась мама. В том же возрасте он сильно заболел, перенес несколько тяжелых операций и по сей день мучился от нестерпимых болей: его недуг будто заставлял помнить о поступке родителей. Не забывала и душа, тайно хранящая в себе пережитую трагедию, и знающая даже то, что уже давно оставило сознание.
Да, приходили с интересом усыновить, но ни одна семья не решилась взять на себя ответственность за страдающего мальчишку – нужен особый уход. Ведь врачи нередко говорили, что в любой момент он может умереть. К тому же любви у родителей должно быть больше, чем желания перевоспитать. Потому что это как раз тот случай, когда душу ребенка нужно исцелять заботой и сердечным теплом, и только потом – дисциплиной.
Обманутые надежды, боль одиночества, равнодушие воспитателей, относившихся к детям, как к предмету своей работы, заставили Ваню иначе смотреть на мир. Глазами взрослого, оскорбленного равнодушием человека.
Беседа мальчишек произошла под Рождество, и в скором времени в жизни обоих случились два чуда. Буквально через две недели за Андрюшкой пришла семья, когда-то давно наведавшаяся к мальчику. Оказалось, что внешне он очень походил на своего приемного отца – глазами, овалом лица и даже ушками.
Прошло еще немножко времени, внезапно и Ваню вызвали в кабинет директора. Там его представили седовласому дядечке с добрыми глазами, смотревшими на мальчика радужной улыбкой.
Взгляд мальчика скользнул по рукам гостя и остановились на волнообразном футляре аккуратно уложенном на колени. «Скрипка!» – с восхищением ликовали Ванины глаза. Но тут же, будто опомнившись, он с недоверием сдвинул брови и насупился. Что за подозрительный добряк?
– Недавно мне попало в руки письмо, – умиротворенным голосом объяснил дядечка, – в котором мальчик с твоим именем и адресом проживания просил Деда Мороза найти учителя по музыке. Поздновато я пришел, да. Праздники-то прошли. Но письмо это затерялось у старика и только вчера попало мне в руки.
Глаза Вани вдруг мечтательно засияли, и будто отступила та взрослая серьезность, часто в нем преобладающая… но только на мгновенье. Окрыленный надеждой взгляд быстро «приземлился» жестоким воспоминанием: чудес не бывает.
– Неужто ты не писал письмо? – с досадой спросил дядечка и зачем-то подмигнул недоумевающей директрисе.
– Ну… – пожал плечами Ваня. – Ну писал. Давно было, – он сердито буркнул, не желая делиться сокровенной тайной.
