– Турецкий ага прибыл в Вену всего за день до вас, и не делайте вид, что вы этого не знали! На этот раз вы очень хитро все придумали, со своим дервишем!
– Дервиш? Понятия не имею, о чем ты говоришь, – ответив Атто, садясь в постели.
– Дорогой дядя… – предпринял попытку вмешаться Доменико.
– Да, дервиш из свиты турок, этот Кицебер, который во время своих противоестественных ритуалов режет себя на куски и исцеляется, словно ничего и не было. Хорошими людьми вы окружили себя, аббат Мелани! И вы заодно с дервишем, чтобы заполучить голову императора. Ха, удивились, да? Не думали, что я все разгадаю!
Дядя и племянник замолчали. Это придало мне мужества, и я продолжал:
– Вы утверждаете, аббат Мелани, что прибыли в Вену ради мира. Вы сунули мне под нос письмо предателя Евгения, который хочет продаться Франции, но о другом шахматном ходе вы умолчали, о самом важном, а именно, что необходимо убрать с дороги императора! У его императорского величества Иосифа I нет наследников мужского пола. Если он умрет, то наследником престола станет его брат Карл, который вот уже десять лет с оружием в руках оспаривает право на трон у Филиппа Анжуйского, внука «короля-солнце». Если Иосиф умрет, Карл должен будет немедленно прибыть в Вену, чтобы стать императором, и тогда конец войне! Евгений уже совершил предательство: даже если бы Австрия того хотела, она не смогла бы послать в Испанию ни короля, ни генерала. На троне Мадрида навеки будет внук вашего повелителя. Превосходный план! Вот почему заболел император. Какая там оспа: вы, французы, испокон веков были союзниками турок, и вы отравили его.
– Император болен? Что ты такое говоришь, мальчик!
– И болезнь, какое совпадение, начинается с головы… как раз с той самой головы, вокруг которой дервиш выстроил свой заговор! Или все это только совпадение? Кто же вам в этом поверит? Уж точно не я, я-то, к сожалению, вас знаю! Как вы могли это сделать? В вашем возрасте! Разве у вас не осталось ни капли страха Божьего? – спросил я, и голос мой дрогнул.
– Я не понимаю, откуда ты… – возмущался Атто, держась рукой за живот.
– И не думайте, будто я забыл, что Филипп Анжуйский был провозглашен королем Испании благодаря поддельному завещанию. Это вы, вы подделали завещание, одиннадцать лет назад, прямо у меня под носом!
– Дорогой дядя, вы не должны позволять… – произнес Доменико.
– Какое там великодушие и вознаграждение! – с разгоревшимся негодованием перебил я племянника. – Жилье и работу здесь, в Вене, вы предоставили мне только затем, чтобы снова воспользоваться моими услугами, а потом в самый подходящий момент исчезнуть, как вы это проделывали уже дважды в Риме! Но на этот раз вам нужно было совершить еще один позорный поступок: убить императора, молодого человека, которому и тридцати трех лет не исполнилось! Вот зачем вы сделали меня богатым человеком. Вы хотите купить меня. Но вам это не удастся, о нет! На этот раз вы меня не получите. Нет цены за жизнь моего короля! Я вернусь в Рим и буду снова жить в подвале из туфа, но прежде я нарушу ваши гнусные планы. Вам придется переступить через мой труп!
– Милосердное Небо, мальчик мой, не нужно… Доменико, прошу тебя! – умолял Атто, по-прежнему прижимая руку к животу и с искаженным от боли лицом пытаясь подняться.
– Дорогой дядя, я здесь, – сочувственно воскликнул племянник, спеша поддержать его и увести за занавеску, где стоял ночной горшок для телесных потребностей.
У аббата Мелани возникла сильная колика, вызванная так называемым песком в почках и сопровождаемая диареей и болезненным взрывом геморроя. Внезапно я остался без противника, причем в сильнейшем смущении. Я предложил свою помощь, которую Доменико отклонил мрачным ворчанием из-за полога.
– Император… яд… – слышал я хрип Атто.
– Дорогой дядя, вы теряете слишком много крови, вы должны непременно выпить кедрового соку.
– Да, да, сделай поскорее, прошу тебя…
Доменико отодвинул полог в сторону и кивком попросил меня немного поддержать старого аббата, который скрючившись сидел на стуле. Впервые увидел я его кастрированное срамное место. Не обращая на меня внимания, Атто продолжал причитать, в то время как вулканическая деятельность у него во внутренностях все никак не заканчивалась и геморрой по-прежнему кровоточил. Племянник выбежал из комнаты, налил пару капель из бутылочки в большой стакан свежей воды и торопливо протянул напиток своему дяде.
– Что ж, я думаю… – пробормотал я, собираясь попрощаться, чтобы более не мешать.
Но Доменико решил, что я намереваюсь продолжить обвинения, и крикнул из-за занавески:
– Вы что, совсем не испытываете ни капли сочувствия к старику? Хотите убить его? Довольно уже. Уходите, уходите прочь.
После того как меня таким образом выставили за дверь, я, обессиленный, пересек монастырский двор и потащился в постель, где обнаружил, что Клоридия, хотя и сидела на постели, уже задремала. Она хотела подождать меня, однако усталость сморила ее.
