Мы с Симонисом переглянулись: рассказ Угонио совпадал с рассказами студентов. Христо, Популеску, Коломан и их друзья тоже выяснили, что, согласно легенде, Золотое яблоко – это символ (а быть может, и больше) власти над Западом. Они разузнали, что окруженный ореолом тайны предмет имеет отношение к Юстиниану; что он был погребен в Константинополе вместе с Айуубом, знаменосцем пророка Мохаммеда; что позднее он попал в Испанию; и что Сулейман приказал изготовить новое яблоко во время первой осады Вены. И наконец, то, что Фердинанд I велел поставить на шар Сулеймана крест Христа, что вызвало гнев Сулеймана. Важно и то, что я сам прочел в брошюре Фроша: Летающий корабль действительно прибыл в 1709 году из Португалии, ведомый человеком, которого не знал никто, и он, кроме всего прочего, зацепился за острие башни именно собора Святого Стефана. Все эти совпадения не могли быть случайными.
Существовало и еще одно ошеломительное совпадение, о котором знал только я: неизвестный летчик, которого в «Виннерише Диариум» представили как бразильского ученого, во всем был похож на то удивительное создание, с которым я встречался одиннадцать лет назад в Риме, во время своего второго приключения с аббатом Мелани, скрипача Альбикастро, который постоянно наигрывал мелодию, именуемую фолией, танец из Португалии.
– Давайте подведем итоги, – сказал я. – В то время как в Португалии происходили все эти странные события, принц Евгений принимает агу и тот говорит ему «soli soli soli ad pomum venimus aureum». A твой Кицебер планирует, что голова…
– Моментик, пожалуйста.
Угонио попросил, чтобы я повторил предложение, которое сказал турецкий посланник Евгению Савойскому.
– Это сигнификативная, тенденциальная и истинная фразеология.
– Что-что? – переспросил Симонис.
– Он говорит, что послание турок совершенно ясно, – перевел я.
Нет никакого сомнения, уверенно подтвердил осквернитель святынь: османы тоже предприняли поездку в Вену, чтобы заполучить обратно Золотое яблоко. Только ради этого они прибыли «к Золотому яблоку», как дословно переводилось латинское высказывание аги.
– Может быть, – согласился я, – но почему они объявили об этом Евгению?
– Это я совсем не знаю, – пожав плечами, ответил Угонио.
– А где сейчас Золотое яблоко?
– Я выследивал его с крайне тщательной настойчивостью и очень упрямым педантизмом. Некоторые предположивают что управитель кораблем спрятал его на Летучем корабле, прежде чем его бросили в темницу. К сожалению, там я тоже ничего не смог загарпунить. Насмотровщик и его кошачьи пантеры слишком сильно вынюхивают, но я его еще отругаю.
– Так где же яблоко?
– Дабы быть скорее отцом, чем отцеубийцей, я подожду, пока не смогу выследывать более основательно. А еще я обустрою, чтобы заставить говорить диакона собора: он страстный собиратель сакрантных мелочей. Завтра, быть может, он выдаст предложение арцангелуса в обмен на
– Очень хорошо, браво. Подари ему огрызок от яблока, которое съел Адам, – принялся насмехаться над ним Симонис.
У нас с помощником не осталось времени на обмен впечатлениями после встречи с осквернителем святынь. Через несколько минут после того, как он ушел, в нашу дверь постучала сама хормейстер. Сначала она осведомилась о последних событиях, поскольку сестры рассказали ей о нападении на Клоридию, о нашем преследовании и, наконец, о суматохе на улице. Я поведал о том, что произошло, при этом умолчав о своих связях с осквернителем святынь. Я сказал ей, что это мелкий грабитель, с которым я познакомился давным-давно в Риме, и решил пощадить его, потому что он – мой земляк. Впрочем, новости, которые принесла нам сама Камилла, были гораздо более важными.
– Возблагодарим все Господа, – со вздохом произнесла она. – Императору лучше. Похоже, болезнь протекает благоприятно, врачи считают, что через несколько дней его величество будет не только вне опасности, но и снова здоров.
Общественные молитвы, начавшиеся вчера по всему городу, особенно же в соборе Святого Стефана, помогли. Поэтому теперь священные молитвы продлятся еще шесть дней, чтобы Небо прислушалось к мольбам подданных императора. На данный момент начата сорокачасовая молитва, учрежденная несколько лет назад во время опасной болезни эрцгерцога Карла, младшего брата Иосифа, которая при Божественной поддержке окончилась счастливым исходом. Молитву могли читать только мужчины, и длилась она неделю. Нужно было молиться шесть часов в день, каждый цикл (об этом вряд ли стоит напоминать) разделен по слоям общества. В первый день, то есть вчера, в воскресенье, молилась императорская семья, сегодня настала очередь дворянства, затем будут молиться пять слоев общества, конечно, в рабочее время: с восьми до одиннадцати и с пятнадцати до восемнадцати. На седьмой день закончим молитву мы, ремесленники и торговцы. Женщинам на протяжении этих дней предписывалось молиться в церквях с наибольшей страстью.
