Тут Вальтер Генрихович несколько притормозил свой бег. Музыка, конечно, божественная, но кто будет её исполнять? Он, разумеется, справится. Подтянет свой оркестр, заставит его работать на совесть. Хор тоже можно научить. Игорь Васильевич молодой, заинтересованный хормейстер, с ним легко сотрудничать. Он поймёт. Но вот что делать с солистами? Если у этого нового тенора вагнеровский тембр, то это просто замечательно. А среди претенденток на ставку сопрано надо выбрать такую, которая сможет петь партию Эльзы или Изольды. Из нынешних солисток никто не сможет ни по чистоте звука, ни по дыханию, ни, тем более, по фактуре. Да и возраст у них всех, мягко говоря, критический. Того и гляди, перестанут петь. Из них можно взять кого-то на роль Ортруды или Брангены, – хотя бы Эльвиру Прокофьевну. Правда, обиды не оберёшься, будет устраивать скандалы, требовать партию Эльзы. И без толку говорить ей о возрасте, о том, что голос садится и уже дребезжат верха. Всё равно будет скандалить и требовать.
Воспаривший мечтами Вальтер Генрихович постепенно спускался на землю. Божественная музыка обрастала всегдашними театральными проблемами. Ах, почему он не симфонический дирижёр, не настоящий хозяин оркестра, а должен разбираться с капризными примадоннами, с их настроениями и «днями» – то она может петь, то не может. К тому же со слухом у них не всё обстоит лучшим образом. Не слышат себя и не занимаются с концертмейстером, а потом на спектакле поют между нот. И ведь не убедишь, что фальшивят. А уж баритональные басы, – те постоянно на четверть тона, а то и на полтона не дотягивают. Постоянно говоришь им: представляйте, что поёте выше, тогда будет в самый раз, попадёте в нужную ноту.
Придя домой, Вальтер Генрихович сразу же кинулся к полке с партитурами опер. Нежно вытаскивая из ровной шеренги стоящих под стеклом томов нужную партитуру, он любовно проводил рукой по обложке, и каждое издание тут же откликалась в его голове звучащей увертюрой.
С особой нежностью он взял с полки оперу Альбана Берга «Воццек». Он купил её в Вене, в городе, где она и была написана, потому-то это издание было ему особенно дорого. Собственно, купил не он, а его сокурсник по классу симфонического дирижирования, с которым он встретился в Вене. Сокурсник проходил там стажировку, – не у кого-нибудь, а у самого Герберта фон Караяна, хотя лучшим на курсе был он – Вальтер Штимме, и по всем правилам на стажировку должны были послать его. В деканате и в Министерстве культуры долго что-то судили-рядили, никак не могли принять окончательного решения. Пусть лучший, талантливый, перспективный, да происхождение подкачало. Немец, и к тому же из сосланных в Казахстан. В райкоме комсомола, куда его вызвали для собеседования, Вальтер говорил о том, что многие немцы, переселившиеся в Россию, стали её настоящими патриотами и много сделали для процветания науки и культуры. Он с чисто национальной дотошностью перечислял имена Владимира Даля, Фонвизина, Дельвига, Кюхельбеккера, мореплавателей Крузенштерна, Беллинсгаузена, Литке, полководца Барклая де Толли, скульптора Клодта, поэтов Фета и Блока, художника Брюллова, физиков Ленца, Эйлера, Струве, архитектора Шехтеля, промышленников фон Мекка, Штиглица, филантропа доктора Гааза. Пытался ещё продолжить список, но его остановили. Пришедший с ним для поддержки от имени студентов Андрей Нестеров, сказал, когда они вышли из райкома:
– Зря ты распинаешься перед ними. Они и имён-то таких не слышали.
– Как не слышали? Но в школу же они ходили? Кругосветные путешествия изучали по географии. О войне 1812 года много раз говорили. А уж о пушкинской эпохе – чуть ли не в каждом классе.
– Да им было не интересно, о чём на уроках говорят.
– А что им было интересно?
– Не знаю. Я с этой публикой не знаком. Они вообще для меня загадка.
Доказывать, что его предки поволжские немцы за двести лет на русской земле давно обрусели, и что он родился на казахской земле через двадцать с лишним лет после переселения родителей, было бессмысленно. Всё это он проходил неоднократно: а почему вас всё-таки зовут Вальтер, а не Николай или Иван, раз вы утверждаете, что считаете себя русским? К удмуртам, марийцам, якутам и прочим малым народам таких претензий никто не предъявляет, хотя в составе Российской империи они существуют фактически столько же лет, что и поволжские немцы.
