— Меня зовут шериф Сандерс. Вы нарушаете уголовный кодекс, статьи… — Его заглушают крики из кольца. Он прерывается, закрывает глаза и начинает сначала. — Это частная собственность. Именем штата Орегон я приказываю вам удалиться. Если вы не уйдете мирно, вас задержат за незаконное собрание, а также злоумышленное проникновение. Попытки сопротивления аресту будут расцениваться как нарушение уголовного кодекса, статьи…
Долговязый и щербатый перекрикивает:
— Ты должен сидеть здесь с нами.
Полицейский отшатывается. Кто-то из-за кадра кричит:
— Вы все преступники. Вам бы только другим людям жизнь испоганить!
Кольцо снова начинает скандировать. По периметру набивается больше полицейских. Снова выступает шериф. Говорит он медленно, четко и громко, как учитель в начальных классах.
— Освободите руки от ваших… из ваших труб. Если вы не уйдете через пять минут, мы применим перцовый газ, чтобы принудить вас к подчинению.
Кто-то в кольце отвечает:
— Вы не можете.
Камера находит маленькую азиатку с круглым лицом и черными волосами и стрижкой боб. Шериф за кадром говорит:
— Еще как можем. И применим.
Из кольца кричат. Камера не знает, куда смотреть. Слышно, как круглолицая говорит:
— По закону Соединенных Штатов всем государственным служащим запрещено применять перцовый газ, кроме как при самозащите. Сами посмотрите! Мы даже сдвинуться не можем!
Шериф сверяется с часами.
— Три минуты.
Все говорят разом. Камера обводит замешательство в вестибюле и возвращается к перепуганным крупным планам. Стычка: молодого человека в кольце пинают со спины по почкам. Камеру мотает, она останавливается на щербатом. Его хвост так и пляшет туда-сюда.
— У нее астма, чуваки. Жуткая. Нельзя применять газ против астматика. От этого умереть можно, чуваки.
Кто-то за кадром кричит:
— Делайте, как говорит полиция.
Щербатый кивает так, будто у него сломалась шея.
— Давай, Мими. Отцепляйся.
Его криком перебивает седоволосая женщина.
— Мы договорились вместе сидеть до конца.
— Вы нарушаете закон, и ваши действия причиняют вред обществу, — отвечает шериф. — Пожалуйста, освободите помещение. У вас шестьдесят секунд.
Шестьдесят секунд проходят в том же замешательстве.
— Я снова призываю вас отцепиться, вынуть руки из труб и уйти с миром.
— Я получил Крест Военно-воздушных сил за то, что был сбит, защищая нашу страну.
— Я отдал приказ разойтись пять минут назад. Вас предупредили о последствиях, и вы их приняли.
— Я не принимаю!
— Теперь мы применим перцовый газ и другие химические реагенты, чтобы вы освободили руки из металлических труб. Мы будем их применять, пока вы не согласитесь освободиться. Вы готовы освободиться и избежать газа?
ДУГЛАС НАКЛОНЯЕТСЯ ТО ТУДА, ТО СЮДА. Не видно. Между ними столб, а кольцо сходит с ума. Он зовет ее по имени — и вот она, наклонилась со своим испуганным взглядом навстречу ему. Он кричит то, что она не слышит в шуме. Они встречаются глазами на крошечную вечность. Он с силой направляет в этот узкий канал десяток призывов. «Ты не обязана. Для меня ты важней всех лесов, которые может убить эта компания».
Ее взгляд еще гуще от посланий, и все сводятся к твердейшему зернышку: «Дуглас. Дуглас. Что они делают?»
ОНИ НАЧИНАЮТ С БЛИЖАЙШЕГО К ШЕРИФУ ТЕЛА — женщина лет сорока, толстая, волосы со светлыми кончиками и очки по прошлогодней моде. Сзади к ней подходит полицейский с одноразовым стаканчиком в одной руке и ватной палочкой — в другой. Голос шерифа спокоен.
— Не сопротивляйтесь. Любые угрозы будут расцениваться как нападение на полицейского, а это является преступлением.
— Мы прикованы! Мы прикованы!
К первому с палочкой и стаканчиком подходит второй коп. Он удерживает женщину и закидывает ей голову. Она выпаливает:
— Я преподаю биологию в средней школе имени Джефферсона. Я отдала двадцать лет жизни, чтобы…
За кадром кричат:
— Сейчас тебя поучат!
— Освободитесь из трубы, — говорит шериф.
Учительница задерживает дыхание. Крики. Полицейский опускает ватную палочку ей на правый глаз. С трудом старается наложить побольше на левый. Химикаты скапливаются под веком, сбегают по щеке. Учительница издает звериные стоны. Они все громче, пока она уже не кричит. Кто-то просит:
— Прекратите! Немедленно!
— У нас есть вода для глаз. Освободитесь — и вы ее получите. Вы освободитесь? — Полицейский снова закидывает ее голову, второй с палочкой размазывает перцовую жидкость по глазам и носу. — Освободитесь — и мы промоем лицо холодной водой.
— Вы ее убиваете! Ей нужен врач! — кричит кто-то.
Полицейский с палочкой дает знак помощнику.
— Дальше брызнем «мейсом». Будет намного хуже.
Учительница уже не кричит, а блеет. Ей слишком больно, она даже не может освободиться. Руки не находят карабин. Двое слуг общества следуют по часовой стрелке к следующему в круге — мускулистому мужчине тридцати лет, который сам больше похож на дровосека, чем на любителя сов. Он пригибается и с силой зажмуривается.
— Сэр? Вы освободитесь?
