рисуют их на своих диаграммах в виде синусоиды.
Но здесь, в этой более реальной реальности, твоя
мировая линия выглядит как длинная цепочка
проекций, которая начинается в тот день, когда
ты появился на свет, и закончится в момент
смерти. Полагаю, прямо сейчас ты можешь
увидеть одну ее секцию,
если оглянешься.
Интересно, почему он говорит «полагаю»? Эта штуковина здоровенных размеров и торчит прямо там, на виду! И он до сих пор не смотрит на меня…
Я прихожу к мрачному выводу.
– Ты не можешь видеть, так?
На вопрос он не отвечает.
Я машу рукой у него перед глазами. Ноль реакции.
Будущее без зрения…
У него в лице что-то дергается, так слабо, что я бы и не заметил, если бы это не было мое собственное лицо. Он еще о чем-то не сказал.
– Слушай, мы оба попали сюда через ОКНО —
тот момент, когда Ди застрелили в переулке.
Далекое воспоминание для меня и совсем свежее
для тебя. Два удара в голову – сначала машиной и
потом кулаком Ди – каким-то образом сумели
приоткрыть
это наше ОКНО… может быть, даже расширить
его. Потому что, когда на тебя напали в
столовой, ты умудрился
проскочить сквозь время и подключиться к
окружающей тебя скрытой
энергии.
– Но я не могу ее контролировать!
– Вот поэтому-то для начала тебе нужно
поверить, что можешь.
– Бро, я сейчас торчу в воображаемом мире, и если даже еще не сдох, то истеку кровью за пару минут. Плиз, плиз, дай мне что-нибудь пореальнее этого!
– Тебе нужно реальное? – Я шагаю вперед,
расстояния между нами больше нет. – Помнишь,
ты спрашивал в классе про Пифагора на этой
неделе и тебя за это обозвали ботаном?
– Да.
– А помнишь, что мама сказала вчера вечером?
О том, что ты кончишь, как твой отец? Умрешь?
Я не отвечаю.
Я вспоминаю мгновения, которые создали нас,
сделали нас такими…
– Помнишь, в начальной школе миссис Эву
сказала, тебе еще повезет, если ты вообще
читать научишься? Или на физкультуре мистер
Аден нарисовал три опции
для твоего будущего: футбол, пуля или
банда? Или как в первый день средней школы тебя
избили? Помнишь, Эссо?
И все еще говорили, что драться
ты не умеешь?
– Помню, – говорю я.
Все это я долго и мучительно старался забыть.
– Я все это помню.
И утыкаюсь носом в землю.
– И что ты делал каждый раз?
– Прекрати!
Хватаюсь рукой за ребра.
– Что ты делал?!
– Я им верил!
– Мы верили им. У нас не было выбора, мы ничего
другого не знали, и когда нам говорили, что все
это правда, – мы верили. Так оно начало
формировать нас, начало превращаться в
реальность.
Он прав. И в тот миг, когда я принял эту правоту, в земле что-то негромко зарокотало.
– Верить – значит видеть, Эссо. Без веры нет
надежды. А без надежды у тебя есть только
полный переулок подростков, у которых скоро
будут бирки на пальцах ног.
Трещины у него под ногами разгораются красным светом. Как будто поверхность солнца отслаивается.
– Риа помогла мне поверить, и теперь все, чему
полагалось быть тайным, сделалось явным.
Нет времени объяснять все, что я успел узнать об
энергии, но он и сам уже чувствует это. Верить
– значит видеть, – возможно, этого и
достаточно.
