Улица Маршала Рыбалко располагалась около метро, упиралась одним концом в мост через железнодорожные пути, а другим – в комплекс современных зданий. Во дворах было тихо, даже сонно.
Я оставил машину возле детской площадки и пошел пешком к дому, он оказался пятиэтажкой из серо-коричневого кирпича, такие возводились в столице в конце пятидесятых годов прошлого века.
Дверь двенадцатой квартиры заметно отличалась от других дверей на лестничной площадке. Деревянная, резная панель, звонок с видеокамерой, шикарная ручка и номер из латунных цифр. Я нажал на кнопку и услышал тихий голос, прозвучавший словно с потолка:
– Вы к кому?
– Лада Ермолаева дома? – спросил я.
– Кто? – искренне удивился невидимый собеседник.
– Лада Ермолаева.
– Здесь таких нет!
– Но она прописана в этой квартире!
– Ничем помочь не могу.
– Пожалуйста, откройте.
– Я домработница! Хозяева на работе.
– Когда они вернутся?
– После восьми вечера, тогда и приходите. Что им передать?
– Большое спасибо, я вернусь в указанное время, – пообещал я.
– До свидания, – вежливо ответила прислуга.
Сев за руль, я соединился с Норой и отчитался перед ней по полной программе.
– В половине девятого вернешься на Рыбалко и попробуешь узнать у людей, куда подевалась Лада Ермолаева, – приказала Нора, – а сейчас скачи в квартиру к Беркутовым. Думаю, Галя, с которой болтала перед смертью Маша, это та самая девица в розовом костюме, что пришла посидеть с парализованной Еленой Константиновной, помнишь?
– На память я не жалуюсь, но зачем мне туда ехать?
– Спросишь у старухи, где живет Галя. Неужели непонятно? Ваня, ты последнее время сильно сдал, перестал ловить мышей.
– Надеюсь, вы не выкинете старого кота на мороз, – усмехнулся я, – иногда и от пенсионеров бывает толк. Я очень хорошо помню слова бабки, она говорила, что Галя обретается рядом, в пятнадцатой квартире.
– Не болтай, а работай, – вспылила Нора, – меньше языкомотательства!
Я поставил трубку в пластиковый держатель. «Языкомотательство» – оригинальное существительное, достойная пара славному глаголу «жвачиться».
За дверью Галиной квартиры гремела музыка. Я сначала подержал палец на кнопке звонка, потом стал колотить в хлипкую деревяшку руками, ногами и выкрикивать:
– Галя, откройте! Галя, отзовитесь!
В результате из соседней двери высунулась девочка и с укоризной сказала:
– Дядя! Чего безобразничаете?
– Извини, деточка, – ласково произнес я, – мне необходимо поговорить с Галей.
– Ее дома нет, – твердо отрезала школьница.
– Ты уверена?
– Точняк! – закивала крошка.
– Но в квартире орет музыка!
Ребенок начал накручивать на палец прядь волос.
– Это Колька оттягивается, брат Галки. Она на работу утопает, а он, блин, зажигает. При Галке смирно сидит, а без нее гром устраивает. Мой папа ему пару раз морду бил, но сегодня папка в рейсе, мамка к бабке подалась, а я мучаюсь. Меня Колька за человека не считает. Ну ничего, через десять минут он прекратит шуметь.
– Ты уверена?
Школьница кивнула и ткнула пальцем в пол.
– Под нами Петр живет, он со смены придет и Кольку уроет! Ждать недолго осталось, он никогда со службы не припоздняется.
Дверь захлопнулась, я поднялся на один лестничный пролет вверх, хотел закурить, и тут снизу раздался недовольный бас:
– Опять за свое принялся!
Тяжело дыша, на площадке около квартиры Гали материализовался мужик чудовищных размеров. Я, с моим почти двухметровым ростом, смотрелся бы рядом с ним кузнечиком.
Ба-бах! Пудовый кулак стукнул в дверь. Ба-бах!!
Музыка стихла.
– Открывай, урод! – проорал мужик.
Вновь слегка дрогнула дверь соседей.
– Дядя Петя, – пропищала школьница, – Колька с утра буянит! Я простудилась, на уроки не пошла, так голова болит! Аж уши ломит.
– Сейчас, Танечка, я его убью, – ласково пообещал Петр, – не волнуйся, попей чаю с медом и в кровать ложись! Сукин сын! Скотина!
Произнося ругательства, Петр мерно колотил кулачищем по двери. В конце концов ему надоело бесполезное занятие.
– Еще раз шумнешь, отправлю к такой-то матери! – пообещал, слегка успокоившись, мужик и утопал прочь.
На лестничной клетке воцарилась тишина. Я спустился к двери и хотел позвонить, но тут она сама приоткрылась, явив миру паренька, похожего на больного крысенка.
– Здравствуй, Коля, – сказал я.
«Крысенок» подскочил и вскрикнул:
– Вау! Кто здесь!
– Где Галя?
– На работе, – прохрипел Коля, – Петька ушел?
– Вроде да, – кивнул я, – спустился по лестнице.
– Вот гад! – осмелел «крысеныш». – Пусть только еще раз сунется, по роже моментом огребет!
Я сдержал смешок и продолжил беседу:
– Галя скоро придет?
– Вечером. Ларек закроет и припрет.
– И когда это будет?
– Хрен ее знает.
– У твоей сестры ненормированный рабочий график?
– Ага, – согласился Коля, – пока народ газеты берет, она сидит, ей процент с продажи капает.
– А где расположена точка с прессой?
– Сзади метро, – ничуть не смущенный допросом сообщил паренек, – у продуктового магазина.
