– В этом вся закавыка. Прежде, чем я понял, что Никандр шлет послание, прошло немало времени. Я получаю сообщения образами, иногда во сне, – Мечислав тяжело вздыхает, – которые стоит еще понять. Сновидения передают информацию в искаженном виде.
В одну секунду моё настроение меняется. В глазах прыгают белые молнии, пульс учащается. Неужели, Мечислав меня обманул?
– Так и знал, что не поверишь. Я тоже не верил и потерял столько лет. И, да, это звучит неправдоподобно. Тем не менее, где-то рядом с твоими родными Никандр Вышнев. Прости, что разочаровал.
Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не наговорить Мечиславу того, что рвалось с языка, слов, сказанных в запале, о которых я потом пожалею.
– Не прощу.
– Никандр показал мне одну вещь из вашего мира, и я сделал подобную.
– Покажи.
– Ее здесь нет.
Доказательств нет, но мне хочется верить. Кому-то я должна верить. Мечислав хмурится, молчит, вздыхает.
– Не злись, прошу тебя. Мне трудно объяснить, но появление послания, я страшусь гораздо сильнее, чем его отсутствия. Если Никандр приходит, значит, ожидается что-то ужасное, и чья-то жизнь разделится на «до» и «после». Он дает подсказку – это так, но я предпочитаю быть в потоке событий и делать всё возможное, чтобы не очутиться на краю пропасти. В моей жизни и так было слишком много ошибок. Слишком много времени я провёл вдали от тех, кого люблю. Поверь мне, Соня. Лучше развивать своё сознание, слушать себя, чем неожиданно увидеть, как земля разверзается под ногами.
Я верю Княжичу, но стоит ли ему открыть тайну про кулон.
– Что ты хотела рассказать? Я хочу увидеть твой артефакт. Это очень важно.
Важно, да не нужно. Я ведь отказалась взять кулон обратно, и сейчас, в эту минуту поняла, что жалею об этом. И себя очень жалко. Как мне теперь с Эрвином говорить?
– Соня! – в голосе Мечислава послышались металлические нотки.
– Давай, я разберусь кое с чем, а потом поговорим.
Через минуту Мечислав принимается объяснять.
– Раз у тебя имеется артефакт, надо усилить его магические свойства. Я научу, как это сделать. У тебя всё получится.
Похвала Мечислава бальзамом пролилась на мою вечно не уверенную в себя душу.
– И знаешь, что будет главным? – вопрос Мечислава заставил меня насторожиться. Стать подопытным кроликом как-то не светило.
– Сознание. Настройка сознания, концентрация на конкретную задачу и получение результата.
Я ухмыльнулась, Америку Мечислав, конечно, не открыл. Дело оставалось за малым, всего лишь изменить своё мнение, как говорил прорицатель Зарх – мой первый учитель в мире невероятных возможностей.
– Когда человек что-то для себя решил, сделал знание своей реальностью и не подверг сомнению, он застыл в развитии. Говоря простым языком, его миропонимание блокирует потенциальные возможности, не оставляет места для… чуда. Лучшее, что получилось у тебя, Соня, это разрушение привычных убеждений.
Мысль о том, что именно Верховия активировала моё сознание, я не стала озвучивать. Волшебство этой земли разрушило моё добровольное рабство под названием «реальность», я покинула тюрьму иллюзий и вышла на свободу.
Что такое гордость? Чувство собственного достоинства, собственной ценности, наличие самоуважения. Гордость частенько переходит в гордыню и тщеславие, что меняет всю диспозицию разом. Гордыня есть непомерная ценность себя любимой, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упрёков и жажда похвалы. Стала ли я высокомерной и заносчивой? Нет. Жаждала ли похвалы? Если честно, то да.
Да! Хотелось объективного признания своих заслуг, слов, повышающих самооценку.
Рассуждая, таким образом, я два дня убила на то, чтобы уговорить себя и прийти к мысли, что мое самоуважение не пострадает. На третий день, наступив на собственную гордость, явилась к Эрвину с признанием. Посвящать Мечислава в конфликт по поводу кулона я не хотела. Наши отношения касались только нас двоих.
Ничего того, что я ожидала, не произошло. Эрвин не хмыкнул в привычной для него манере, а искренне смутился, точно подросток, впервые произнёсший невообразимые для него слова.
– Прости меня. Я был не прав, – сказал он, – но я не хотел, чтобы солнечный камень напоминал… о моём недостойном поведении. Может, когда-нибудь ты сможешь забыть.
Чтобы не разнюниться, я прижала ладонь к губам. Ночной бег по Светозару, то, как Эрвин заботился обо мне, изменил многое, оставив прошлое в прошлом – обида сгинула бесповоротно и навсегда. Эрвин растопил осколок льда в моем сердце и заработал кредит благодарности на много лет вперед.
– Забудь.
Наш поцелуй скрепил обещание никогда больше не возвращаться в тот день, и солнечный камень оказался на своём законном месте.
