Верховная жрица полностью

Иногда мне кажется, что я для нее сплошное разочарование. Она всегда воспитывала нас сильными, но с тех пор, как я начала работать бок о бок с отцом, я чувствую себя слабой и напуганной.

Помешивая соус цацики¹, она смотрит на меня. Ее взгляд скользит по моему лицу, затем она хмурится.

— Почему у тебя такой встревоженный вид?

Я качаю головой, заставляя себя улыбнуться.

— Я вовсе не встревожена.

Я мастерски умею лгать, но чтобы скрыть свои истинные чувства, мне приходится прилагать больше усилий.

На ее губах появляется улыбка, и, накладывая лаваш на тарелку, она говорит:

— Ты так хорошо справляешься. Уверена, так будет и дальше.

Кивнув, я опускаю взгляд на стоящую передо мной бутылку воды.

В течение последнего года я обучалась под руководством своего отца, готовясь к тому, чтобы возглавить греческую мафию.

Боже, неужели прошел уже год?

Капля конденсата начинает стекать по стенке бутылки, и я ловлю ее подушечкой пальца.

Почти год назад мой отец заключил союз с Лео Тоскано, Сантьяго Кастро, Домиником Варга и Энцо Оливейра.

Мне удалось убедить этих мужчин, что я – сила, с которой нужно считаться, но, увы, это весьма далеко от истины.

Когда я впервые встретилась с ними, рядом со мной был отец, и мне не пришлось с ними много общаться. Но пара все чаще выходил из себя в самые неподходящие моменты. Это начинало всех раздражать, поэтому я была вынуждена взять на себя все, что касалось альянса.

Честно говоря, я понятия не имею, что делаю, и мне безумно страшно.

Каждый день я работаю с убийцами и преступниками, и я знаю, что если они почувствуют запах безбожного страха, наполняющего каждый дюйм моего существа, они разорвут меня в клочья.

Притворяйся, пока это не станет правдой.

Повторив слова, ставшие моей мантрой, я поднимаю глаза на маму и признаюсь:

— С Mpampà трудно работать. Его вспыльчивый характер и нелепые требования погубят нас всех.

Ее пристальный взгляд встречается с моим на несколько секунд, прежде чем она говорит:

— Ты проследишь, чтобы этого не случилось. Держи его под контролем, пока он не уйдет в отставку.

Качая головой, я тяжело вздыхаю.

— Не думаю, что он хочет передать бразды правления мне.

— У него нет выбора, — бормочет мама.

Она права. Мы зашли слишком далеко, и сейчас поздно уже что-либо менять. Альянс уже принял меня, и они открыто заявили о своей неприязни к моему отцу.

Мои мысли возвращаются к тому дню, когда я завоевала уважение этих четырех мужчин. На фабрику, принадлежавшую Доминику, было совершено нападение, и это был первый раз, когда мы вместе выступили против врага.

Боже, мое сердце выпрыгивало из груди, и я не была уверена, что мы выберемся оттуда живыми.

Мы пробираемся с отцом по фабрике, мой пистолет наготове, и я внимательно осматриваюсь по сторонам. Я с трудом сглатываю, ощущая, как жуткий ужас сжимает мою грудь, в то время как папа идет слишком уверенно, словно никто не посмеет в него выстрелить.

— Держись поближе к поддонам, — шиплю я на него. — Ты слишком уязвим.

— Хватит трусить, — рявкает он на меня. — Димитриу ничего не боятся.

Внезапно где-то позади нас что-то взрывается, и папа бросается в проход между двумя большими ящиками, чтобы спрятаться, а я испуганно вскрикиваю.

Оглянувшись, я вижу, как Сантьяго помогает Доминику подняться с пола. Мой взгляд скользит по ним, но, к счастью, они не пострадали от взрыва.

Когда Энцо и Лео догоняют нас с папой, я чувствую, как волна облегчения немного снимает напряжение в моем теле.

Энцо указывает на кабинет, расположенный недалеко от главного входа.

— Павлов, вероятно, там.

— У нас нет элемента нео... — слова Лео обрываются, когда мой отец приближается к кабинету, крича: — Павлов! Выйди сюда, чтобы я мог тебя убить.

— Господи, — шепчу я, качая головой.

— Это гребаное чудо, что твоего отца еще никто не убил, — рычит Энцо.

Я знаю.