Вздохнув, я сжимаю пальцами рукоятку пистолета и делаю шаг вперед, чтобы попытаться вразумить своего отца.
Внезапно пули вонзаются в папин бронежилет, и он падает навзничь. Я не успеваю даже вскрикнуть, как бросаюсь вперед, а сердце сжимается от сильного беспокойства.
Раздается стрельба, когда я опускаюсь на колени рядом с папой и прижимаю пальцы к его шее, чтобы нащупать пульс. Лео останавливается рядом со мной и говорит:
— Пули попали в его бронежилет. Он просто без сознания.
Из-за своей неопытности я не могу нащупать папин пульс, но замечаю, как поднимается и опускается его грудь. Я снова вздыхаю, медленно поднимаясь на ноги.
Такими темпами папу убьют в мгновение ока.
Я бросаю взгляд на Энцо и Лео, которые направляются к кабинету, где прекратилась стрельба, и понимая, что я должна отомстить за то, что в моего отца стреляли, мой желудок наполняется свинцом.
Я никогда раньше никого не убивала.
Похоже, удача отвернулась от меня.
Ноги тяжелеют, а ладони потеют, когда я направляюсь к кабинету. Я слышу, как Павлов говорит:
— Вам не победить Братву. Мы просто будем продолжать наступать.
Когда Сантьяго, Лео и Энцо входят в кабинет, Сантьяго бормочет:
— А мы будем продолжать надирать вам задницы.
Мой желудок сжимается от беспокойства и страха, а сердце бешено колотится о ребра.
Если я не убью русского, все подумают, что я слабачка. Я должна это сделать.
Войдя в кабинет, я замечаю труп справа от себя и направляю пистолет на Павлова, у которого теперь нет пальцев. От этого кровавого зрелища у меня сводит живот.
Боже. Не блюй на глазах у мужчин.
Собрав все свое мужество, я целюсь в Павлова, но прежде чем успеваю нажать на курок, раздается рык Доминика:
— Не тебе его убивать.
О, слава Богу!
Меня охватывает невероятное облегчение, но, вынужденная продолжать притворяться, я шиплю:
— Он стрелял в моего отца.
— Который просто валяется без сознания, — напоминает мне Лео. — Тебе нужно, блять, успокоить его, иначе из-за него нас всех убьют.
Подойдя ближе к Доминику, Сантьяго спрашивает:
— Не возражаешь, если мы сыграем в небольшую игру? — Все еще крепко сжимая пистолет, я наблюдаю, как Сантьяго достает из кармана стопку черных карт. — Какую бы карту я ни вытянул, мы убьем ублюдка.
Серьезно?
Я смотрю на Сантьяго, не понимая, сумасшедший он или просто игривый по натуре.
— Серьезно? — Раздраженно бормочет Доминик. — Хочешь заняться этим сейчас?
Сантьяго пожимает плечами, и его губы растягиваются в ухмылке.
— Я верю в то, что судьба сама решает, что произойдет.
О. Мне нравится, как это звучит.
