- Почему Вы сразу ничего мне не сказали? – Дэниел был ошеломлен подобной новостью.
- Некоторые вещи стоит скрывать до определенного времени, а некоторые и вовсе незачем открывать.
- Значит она бессмертна. – Дэниел пытался уложить в своем сознании, открывшуюся истину, - Все возвращающиеся души бессмертны, даже если рождаются у обычных людей?
-Конечно. Для каждой из них уготована новая роль, и все они займут подобающее место среди нас.
- Но Ксения не обладает нашей силой. И вообще, она такая хрупкая, что больше похожа на человека, чем на Верховную.
- Силу она постепенно накопит. Что касается остального……Верховные, рожденные у людей, от Богов получают только душу, внешние признаки от своих родителей. Генетика, знаешь ли. И, да, Дэниел, эта информация не должна выйти за пределы семьи, ты ведь понимаешь?
Дэниел кивнул Императору. Хранить тайны Верховные умели и для них это стало скорее инстинктом самосохранения, нежели обычной необходимостью: «Вместе с душой должны передаться и способности, у Ксении они есть?»
- Мы все знаем Богов высшего эшелона, вспомни, чем владела Эмилия.
- Эмилия была Богиней света, она могла даровать надежду отчаявшимся, а при чем здесь она?
- Ее душа живет в Ксении, так что какие-то из талантов Эмилии обязательно проснуться в твоей жене.
- Эмилии? – Дэниел усмехнулся. - Забавно, она ненавидела моего деда.
- Она его любила.
- По рассказам мне помнится другое.
- Янтаро тоже любил ее, просто не мог совладать со своим характером, недаром он был Богом раздора. Твой дед всегда был напористым и строптивым, привыкшим без усилий брать все, что захочет, и если не отдавали по-хорошему, то не гнушался пускать в дело свой дар, а она не могла смириться с этим. – На секунду задумавшись, как будто вспоминая, Император продолжил, - Получив от нее отказ, твой дед горевал не долго. Эмилия думала, что он изменится, чтоб завоевать ее, а он вместо этого отправился лечить уязвленное самолюбие в объятия человеческих женщинах, причём всех без разбора: и тех, что отдавались добровольно, и тех, которых приходилось подвергать гипнозу. Они так и не смогли преодолеть пропасть, которая их разделяла, и лишь на смертном одре оба сожалели об упущенном времени.
- Я не знал ничего этого.
- Мало кто знает.
- Именно я отмечен в мужья Ксении, потому что Янтаро был моим дедом?
- Нет, ты и есть Янтаро. Ты ведь тоже отмечен, как и Ксения.
После этого открытия Дэниел почувствовал себя так, будто получил удар под дых огромной дубиной. Это было слишком даже для него: тысяча вопросов в голове – и столько же сомнений, но не доверять словам Императора повода не было.
Видя замешательство и ошеломление на лице своего собеседника, Император заговорил вновь: «Я знаю, что у вас в семье в шутку списывают твой непокорный нрав на схожесть с характером деда; отчасти это могло быть правдой, если бы в тебе не жила его душа».
- Почему мы с Ксенией родились не в одно время, почему с разницей в несколько столетий?
- Потому что так угодно провидению. Ты знаешь, почему люди свергли Богов?
- Им надоело подчиняться.
- Потому что Боги заигрались. Они забыли об обязательствах, о своем долге. Наши способности – это власть, это дар, но точно так же это и ответственность. Когда организм болен и не поддается лечению, он умирает. Мы были больны своим эго, гордыней, опьянены властью и могуществом, используя врожденные таланты в угоду своим желаниям, и ничего не могло нас остановить – кроме смерти. Перед ее лицом все равны. Она не выделяет богатых и царствующих, она одинаково безжалостна ко всем. И теперь, возрождаясь вновь, они получают шанс на искупление и исправление ошибок.
- Значит, для меня это было наказанием – столько времени ждать Ксению?
- Это было уроком. Ты должен был пройти свои десять кругов ада, чтоб встретив ценность и не потерять ее.
- Разве вы бы позволили потерять ее, ведь от нас с ней зависит и ваша судьба.
- Я не всесильный и не могу идти против воли провидения.
- Кем же тогда были вы, что так долго ждете свою ценность?
- Этого ты не узнаешь, – услышал он твердый голос Императора и увидел такой же жесткий взгляд.
Все вставало на свои места – или Дэниелу так казалось, но получив ответы, он испытал облегчение, хотя предстояло еще хорошенько подумать – изменит ли это как-то его теперешнее существование. На этом можно было и закончить, если бы не один вопрос, который мучал его уже очень давно, засевши тяжелым камнем в душе. Дэниел решил, что сейчас самое время: «Что случилось с Мадленой?»
Император ожидал такого поворота: «Ничего, как я тебе и говорил. Умерла в преклонном возрасте, хотя даже по человеческим меркам – немного рано».
- Это тоже было моим уроком? И что я должен был вынести из него?
- Научиться ответственности и смирению. Даже самые сильные мира сего зависят от чего-либо: законов, обстоятельств, долга. Нельзя ставить свои собственные интересы превыше этого.
- Если хотели научить меня смирению, зачем было увозить ее?
- Твоя проблема не в том, чтоб не поддаться искушению, а в том, чтоб смириться с отсутствием права самому принимать решения.
- Она знала кто мы?
