Верховный Издеватель полностью

Как раз в 23 года и берутся за дело со всей безоглядностью. Когда ещё мало подсказанных "опытом" сомнений в том, что всё получится. И что интересно, сразу же на порядок меньше стало "мыслей". Ровно как в те дни, когда он навещал Ромку в больнице. Оказывается, всякая настоящая деятельность приносит в жизнь парадоксальный покой.

Ещё активней была Марина. Все даже удивлялись, как она может быть такой спокойной и при этом столько успевать.

– По-моему, есть два способа быть спокойным в жизни, – как-то ещё давно говорила она. – Один – отгородись от мира, плюй на все чужие проблемы (как будто они бывают чужими!), в общем: "Моя хата с краю". Другой – живи себе "в центре циклона", как поёт Гребенщиков. Ведь, действительно, как войдёшь в самый центр, там спокойно!

– Если б это было так легко, тогда бы все жили, как вы! – сказал Кирилл.

– Да Бог его знает, легко это или нет, – искренне пожала плечами Марина. – Я и сама не знаю. Когда делаешь – вроде, легко, когда думаешь – нет. Люди любят оправдываться перед собой: в теории, мол, всё просто, а на практике сложно. По-моему, всё наоборот. В теории всё всегда сложно! Пока не начнёшь делать. А дальше Бог помогает и потому легко.

Саша однажды решил подслушать, тихо подкравшись к дверям соседней комнаты. Приятно было ловить обрывки разговоров из штаба, где решалась его судьба.

– Не-ет! Мы не бесправны – мы безграмотны! – говорил Кирилл. – У нас не то что мало прав – у нас мало знаний о правах. Чиновники пользуются нашим всеобщим юридическим невежеством – и выходит так, что "правы" всегда они. Всё их шулерство заключается в том, что мы вообще не знаем правил игры, а зачем-то сели играть. Они на голубом глазу пешкой ходят, как ферзём, а мы – ферзём, как пешкой: они нам так объяснили правила, а мы и поверили. Третья группа инвалидности, по идее, не должна быть препятствием к усыновлению. Это ж не первая, не "вторая нерабочая"! Раз работать можно, значит, и детей растить уж подавно.

"А разве Марина – инвалид!? – поразился Саша. – Хотя… а она ведь что-то говорила про аварию… Блин! у всех хороших людей что-то не так".

– Чиновникам-то это не объяснишь! Вот бы был хороший юрист… – вздохнула Марина.

– Есть, есть хороший юрист! – осенило Кирилла. – У меня друг…

"Значит, на дерево с нами лазить можно, а усыновлять нельзя!?"

– Да я бы сам его усыновил… – сказал Кирилл. – Но, по закону, разница в возрасте должна быть никак не меньше 16 с половиной лет.

– Да я бы и сам его усыновил! – вынырнул в разговоре Ромка.

– К тому же, кроме усыновления есть разные другие формы: опека, попечительство… Ну, юридически-то понятия разные, а суть-то одна: главное – он не в детдоме. Не всё ли равно как в документах называются мама и папа, если они мама и папа.

Приятно слушать такие разговоры про себя. Когда знаешь, что ради тебя всё это. Ты сейчас – их центр… но центр, сознательно и тихонько сместившийся за дверь. Тебя не слышат – ты слышишь. Как решается твоя судьба в почти сказочном для тебя направлении. Это всё равно как если б человеку хоть на секундочку дали подслушать, ещё при жизни, как на небе определяют его участь: "Всё! Он наш. Я же его Отец!"

Нет, к сожалению, такой приоткрытой двери.

Нет у нас возможности для такого подслушивания.

Через некоторое время, после очередной успешной сдачи в инстанцию очередной порции документов (вроде бы, наконец, последних), Кирилл бросил вскользь:

– Такое ощущение, что мы каждое лето сдаём экзамены.

– Да ты и так каждое лето сдаёшь экзамены, – не понял Ромка.

– Нет, это другие экзамены. Без предварительного лекционного курса.

– Было у меня такое чувство, как будто Бог даст ещё одного сына… не знала, что – так, – улыбнулась Марина.

– А я всегда хотел брата вот прям точно такого же возраста, как я! – подхватил Ромка. – Но это же невозможно… было бы, раз уж у меня нет близнеца. Кирилл – он старший, это классно. Но это совсем другое. А если б, мам, кто-то прям щас у тебя родился, он бы мне был младший, совсем ещё ма-аленький братик… А вот брата-ровесника всё равно не было бы.

– Ну, зато теперь есть. Дра-аться теперь с тобой будем! – задумчиво-весело предсказал Санька, возводя взгляд в потолок, словно говорил о чём-то возвышенном.

– Зачем? – не понял Ромка.

– Как зачем! Чтоб братья да совсем не дрались – так же не бывает! Вот и будем иногда… для поддержания традиции. Ты, к тому же, мой младший брат.

– Фигушки, мла-адший! – смешно возмутился Ромка.

– Младший-младший! На целых два месяца младше… да ведь, мам? – нарочно обратился он к Марине.

– Да.

– Ма-ам! ну уж ты-то меня не предавай!

Лето в этом году выдалось прохладное: только поманило жарким июнем, а потом обмануло надежды. Осьминоги циклонов, сплетаясь щупальцами, облепили Северное полушарие. Ураганы, как сквозняки, пробегали по старому дворику Европы то тут, то там – не уследишь, но пока где-то, вроде, неблизко. Так оно и в жизни: то ветры перемен, то перемены ветров…