Верховный Издеватель полностью

Наконец все предварительные процедуры были завершены и осталось только ждать: комиссия – предполагалось, уже на следующей неделе, – должна будет объявить окончательное решение.

Так что коротенький круиз по Волге (в который они собирались давно и тут наконец вырвались на несколько дней) невольно приобрёл форму ещё и паломничества с одной-единственной просьбой к Богу: у кого что болит, тот о том и говорит.

Марина договорилась с секретаршей в РОНО, что в случае любых изменений – ускорений или поворотов дела, – та им немедленно позвонит. Если будет что-то экстренное (что маловероятно), из любого города на их маршруте можно доехать до Костромы за считанные часы. Всё путешествие – почти по кругу: длинное только когда плывёшь по реке. Автобусов они уже перестали бояться – сами не заметили, когда это случилось.

Ну, кажется, ВСЁ сделали: теперь пора просто ехать. Дальше Божье дело, и такое ощущение: уезжаешь, чтоб Богу не мешать. Путешествие – способ передоверить Ему всё, что от тебя уже не зависит.

Можно честно спать.

Можно честно путешествовать.

Вал событий запущен. Всё будет так, как будет.

Маршрут – просто подарок для тех, кто любит древнерусские города и монастыри. По Волге и Шексне до Белого озера, а оттуда обратно через верховья Волги до Москвы. Ярославль, Тутаев, Рыбинск, Горицы, Белозерск, Мышкин, Углич, Калязин, Дмитров. Часть "Золотого кольца" и "Северной Фиваиды" – всё самое древнее и интересное в Верхневолжье и Заволжье, до чего только можно добраться по воде.

Но на Сашу наиболее магически действовало само слово "Москва". Для тех детей, кто ни разу в столице не был, Москва – это страна в стране, причём, очевидно, волшебная. Если не предел мечтаний, то по крайней мере, что-то, ради чего можно пойти на великие жертвы ("Я буду хороший, только возьмите!") и великие трудности пути (если бы они в наше комфортное время были).

– Ну ты и царь! – пошутил Кирилл. – В Ипатьевском монастыре уже был – в Москву ещё поедешь.

– Да, а чем я не царь! – приосанился Санька. – Александр… какой там по счёту?

– Четвёртый.

– Ну, всё правильно! Вчетвером едем, и вот я с вами – четвёртый.

Саша, конечно, не знал теории "Москва – Третий Рим", но для него она, несомненно была и Римом, и святым градом Иерусалимом, и всем остальным… центром его личного мироздания, пределом мечтаний. Столица ждала своего царя. Для всех это было просто путешествие. Для Саши путь или в детдом, или в семью. Но уверовав в семью, так же не хочется в детдом, как уверовав в Бога – в ад. Если бы предали сейчас Сашу – это значило бы для него ровно то же, как будто Бог его предал… в очередной раз.

"Своими поступками мы клевещем на Бога. По могуществу-то, мы почти боги по отношению к детям. Бог ребёнка – это Взрослый. Если взрослые кругом предатели, то и бог для него тоже предатель. Лето – это безжалостно мало! Лето превратится в предательство, если мы не продлим его на всю жизнь. Москва превратится в предательство… Не будет никакого Третьего Рима".

Вечером перед отъездом у Марины было безотчётно тревожное, подавленное, даже какое-то чуть муторное настроение. Оно почти зеркально повторилось и у Кирилла.

– У меня ведь не было никаких предчувствий тогда - ну, когда авария… а сейчас – что-то прям какие-то предчувствия нехорошие, – со странно сжавшимся сердцем сказал вдруг Кирилл.

– Это называется: собака лает, когда вор уже всё вынес. Нет, ты не бойся, Кирилл – Бог нас хранит!

– Хотелось бы верить… Но вот, Марин, как по-вашему? Как всё-таки отличать интуицию от лени? Вот когда мы в последний момент не хотим куда-то ехать или что-то делать – то, что, вроде, уже наметили – это предупреждение внутреннего голоса, к которому надо прислушаться, или это наше вечное малодушие, к которому прислушиваться ни в коем случае нельзя, иначе мы так никогда ничего в жизни вообще не сделаем? Как определить:

Время жечь мосты и взлетать?

Или время спать?(2)

Когда вред – дело, а когда – неделание?

– Да в том-то вся беда, Кирилл, что на практике человек давным-давно и напрочь разучился отличать голос Бога от голоса лукавого. Как и вообще – Бога от лукавого… Главная и худшая путаница всей нашей жизни! Я ж вот тоже долго думала, с чего у меня тоска… и вдруг, знаешь, в одну секунду успокоилась, как только поняла: это же месть – просто месть! а значит, мы движемся в правильном направлении. "Бес бесится!" – как говорит в таких случаях мой духовник о. Павел. Иногда перед чем-то важным нас прямо-таки пытают неожиданным депрессивным состоянием – и всегда "за дело"! Да это ж натуральная пытка: чтоб мы отказались или хотя бы заколебались в принятом решении. Вот, – говорит бабушка, – была в наших краях старая народная припевка:

Ах ты, ад-адушка!

Ах ты, гад-гадушка!

В том смысле, что уж знаем, мол, мы тебя как облупленного – зря маскируешься. Люди-то были простые, а в таких духовных вопросах куда мудрее нас! А я хоть и не знаю, как они, но всё-таки всегда говорю себе: "Делай что должно – и будь что будет!"

– Будь что будет, – повторил за ней Кирилл и отправился спать.