Верховный Издеватель полностью

– Да ты, видно, совсем знаток в этом деле, – невольно улыбнулась Марина.

– Ну, знаток не знаток, а отец с матерью то и дело дрались. Она его хрясь сапогом, хрясь, а он её: "с-сука-сука!" – и об стол башкой… Такая вот она, любо-овь-то. Такие от неё потом "солнышки" под глазами бывают! И я после этого решил: и жениться никогда не буду… и пить не буду, и курить не буду. Всё-о! здоровый образ жизни. Пить, курить и жениться – это отстой! Влюбляться можно, а жениться не фиг – плоди-ить ещё всяких дураков, типа меня! Если б меня спросили, я бы лучше не рождался!

– Тогда б мы с тобой не встретились, – резонно сказал Ромка. На это Санька не нашёлся, чего ответить.

Он повернулся, нечаянно споткнулся о кошку и чуть не упал.

– О, у нас тут штормит! – засмеялся Ромка. – Равновесие трудно держать. Так что лучше давай садись. Мир держится не на трёх китах, а на трёх котах. А если их поманить с неба рыбой, то мир вообще перевернётся. Так ведь, да, Шампуська? – и Ромка поднял кота. Против солнечного луча тот вдруг засветился пушистым ореолом.

– О, ты у нас прямо – солнечное затмение! – обалдел Ромка.

– Почему?

– Ну, вон смотри – прямо такая солнечная "корона" вокруг кота получается.

– А вокруг меня – тоже, если я так встану.

– Да-а, ты вообще, получается, пушистый! В смысле, волосатый.

Лето вступало в свои права и красило людей загаром. Волоски на руках и ногах мальчишек начали выделяться светло и золотисто.

– Мам, я представляю, как будто это такое войско идёт – всё копья-копья… тысячи копейщиков. – оглядел себя Ромка. – Ну-ка, а у тебя?.. О, а что это такое?

У Саши на загорелой коже руки ярко белел круглый "глаз" застарелого шрама.

– А это меня так в пацаны принимали. Прижигают те` руку сигаретой – а ты должен терпеть и никому потом не накозлить! Ещё из рогатки такой – бывает же такая на маленькой резинке, – в упор жёваной бумагой стреляют, опять – молчи и никому не накозли. Тогда ты – пацан. У нас же там целая система продумана… ну, не у нас, конечно – у больши-их пацанов, они же всем в детдоме руководят. Я так-то всё – норм прошёл!

– Я б ни за что не согласился бы, чтоб меня так… "принимали"! – возмущённо сказал Ромка.

– А кто б тебя спросил! – усмехнулся Санька.

– И у вас это считается нормально!?

– Ну, наши говорят: типа всегда так было…

Да, то, что было "всегда", обретает право на существование как бы уже автоматически, безо всяких других аргументов. Впрочем, сила, и вправду, "всегда" была главным аргументом.

– А если кто-то всё-таки "накозлит"?

– Ну всё, Афанасий ему будет, как у нас говорят!

– Ну, а как можно не заметить ожог на руке? Или воспитателям типа всё равно…

– Ты-ы, чудак-человек, ты думаешь, тебя там воспитатели воспитывают, что ли?.. Да тебя там старшие пацаны воспитывают! Воспитатели, учителя там всякие – это же всё так… у них же никакой власти нет. Пацаны – это сила.

Издали в открытое окно донеслась музыка… и обрывок "патриотического" разговора:

– А сёдня у нас чё за праздник?

– Да день России какой-то.

И хотя по контексту было ясно, что "какой-то" относится, скорее, к дню, чем к России, всё равно звучало очень символично. Какой-то очередной день какой-то России… В ней всё – "какое-то". В ней горят золотые купола, о чём-то нам свидетельствуют – мы не замечаем! Рядом… сигаретой прижигают ребёнка – мы не замечаем! Как-то живём… в какой-то день, на какой-то Земле, в какой-то там России. "В день, какой неведомо, в никаком году…"

А рядышком, для некоторых, открыт "портал" в параллельный мир.

Восход новой жизни в нём должен запечатлеться ожогом. Традиция! Вот нравится же сволочам во все времена изгаляться над младшими! Интернат – это, в первую очередь, школа издевательств, а уж потом – всё остальное. Для любой профессии нужна специальная система обучения – лучше всего, если многоуровневая. Кадры надо готовить с детства. Вот Верховный Издеватель их и готовит. Садизм – это же "профессия", да ещё какая: в ней возможен почти бесконечный карьерный рост и совершенствование. Интернат – школа, армия – институт, зона – академия. Есть и свои отличники учёбы, и передовики производства.

И в тоталитарном Государстве, и в Интернате равно присутствует извечная суть: сломать и подчинить… но не просто подчинить, а так, чтоб больно было. Всякая страна в разные моменты своей жизни может быть либо домом, либо детдомом. Чем больше государство замкнуто на себя, тем больше оно похоже на интернат. И народ его – истинные детдомовцы.

Толпа вообще обладает коллективным сознанием подростка. Смесь из крутизны, пошлости и "справедливости" – вот он, Толподросток. Толпе обязательно нужен вожак и обязательно – те, на ком можно отыграться.

– Это нелюди какие-то! – возмущался вечером Ромка, уже после того, как Саша ушёл.

– Не-ет, Ром – в том-то всё и дело, что это люди. Если б все сволочи были – нелюди, тогда на людях не было бы никакой ответственности. А так, не-ет – вся ответственность на нас. Они – это тоже мы. Они делают, потому что мы что-то не делаем.

– Я понял, мам, что мы должны…