И точно: над стадом светорожков, напоминающим то ли сильно увеличенную колонию бактерий, то ли рассыпанные по белому кухонному столу вкусняшки, начали вспухать черные прорехи в мироздании, топорщась радужными краями.
— Да блин, опять они несколько разных… — пробормотал Константин, и заиграл на синтезаторе другие такты.
Не знаю, имело ли это право называться мелодией: играл Константин не сказать чтобы очень хорошо, а если прямо — то из рук вон плохо. Но темп и ритм явно изменились, и светорожки среагировали: сбились в кучу еще сильнее, одна прореха потухла, две другие двинулись друг к другу и слиплись.
— Ничего себе! — сказала Ксантиппа. Она стояла довольно далеко от меня, ниже по склону, но, благодаря сердечной связи, я отлично ее услышал. — Как это возможно, блин⁈ Как они могут двигаться⁈
— А что такого? — спросил Свистопляс.
— Что такого⁈ Да… — тут она запнулась. — Я правда не знаю, что такого… Но я думала, это буквально разрывы, а это, оказывается, объекты!
Я не очень понял, что она имела в виду, но сделал себе пометку, что Саню обязательно нужно отправить учить физику. Вот прямо обязательно. У нее, конечно, комплекс отличницы и травма, нанесенная не самыми лучшими педагогами, но этот интеллект обязательно нужно приложить к делу. Теоретики магии нужны всему этому миру — а Ордену тем более!
Прорыв разросся, и я с особенной силой почувствовал хлынувший в меня поток энергии. Знакомая эйфория защипала в кончиках пальцев, по лицу сама собой расплылась улыбка. Поглядев на моих спутников, я увидел примерно те же изменения. Только у той же Ксантиппы лицо не расслабилось, наоборот, нахмурилось, будто она упорно что-то соображала. А вот Лёвка с радостной, широкой улыбкой выглядела потрясающе! Обычно-то она спокойная, сосредоточенная, хотя не сказать, что хмурая — но именно улыбается редко. А так широко и радостно на моей памяти, кажется, вообще никогда!
Недоработка с моей стороны, что тут сказать.
— Ну что, — сказал я, — давайте, к делу. Только не тут. Отлетим подальше от стада и от Константина… И друг от друга не забудьте разлететься, чтобы случайно не задеть! После чего давайте пробовать!
Все эти инструкции мы с Мариной давали и раньше, но тут и повторить не грех!
Наши волшебники и младший Тень порскнули в разные стороны, как этакие разноцветные мотыльки. Кто-то пристроился на скалах рядом, кто-то отлетел дальше по долине. Черный портал продолжал висеть, белые зефирки подблеивали. О таких моментах принято говорить «потянулись минуты ожидания», но на самом деле они не тянулись: я еле удерживался, чтобы не грызть ногти, прикидывая, получится ли что-то у моих девочек.
Было бы здорово, научись они сейчас магии! Хотя… Если так прикинуть, мне же тут же их тренировать придется! А учитель из меня, как видно по сегодняшнему, так себе… С другой стороны, связь сердец, вероятно, должна помочь?
А еще эта троица «левых» детей-волшебников… Вот будет геморроя, если кто-то из них инициируется! Если нет, то все проще: наложим гиас и отправим восвояси! Хотя, насчет гиаса тоже надо подумать. Ведь запрет должен быть сформулирован правильно. Доверь это Свистоплясу — тоже какую-нибудь херню получим…
Тут черный разрыв начал схлопываться.
— Даже двух минут не прошло, — с сожалением проговорил Константин, глядя на секундомер. — Маленький слишком, я думал, больше будет. Еще раз пробовать?
— Давайте еще раз, как договорились, — кивнул я.
Снова зазвучал синтезатор, снова белые зефирки запрокинули морды. Второй черный разрыв, как мне показалось, был еще меньше первого: видимо, тварюшки все-таки уставали быстрее, чем оценил космозоолог. Н-да, значит, третьей-четвертой попытки тем более устраивать не стоит…
Между тем, наши ребята выглядели довольно забавно. Девочки — скорее мило: Ксюха, приняв борцовскую стойку, то и дело взмахивала ногами, видимо, пытаясь привычными движениями создать новое заклятье. Ланочка стояла, сцепив руки, будто молилась. Лёвка покачивала головой, вращала кистями, задумчиво переминалась с ноги на ногу, будто делала зарядку. Рина стояла, закусив губу, с очень хмурым, сосредоточенным выражением лица (нетипично для нее). Саня и вовсе уселась на выступающий утес — не в позу лотоса, а просто так — и сидела, подсунув под себя ладони и напряженно замерев. А вот Свистопляс отличился! Он крутил косой и так и эдак, словно циркач, и выпады какие-то делал, и подкидывал ее вверх. Не то что скромная Ксюхина разминка, настоящее представление! Вот почему Свистопляс, оказывается! Пляска на загляденье. Я чуть было не зааплодировал. А Константин, стоявший недалеко от меня, воскликнул: «Во могёт пацан!»
На этом фоне трое новичков выглядели бледно: не умилительно, не круто — скорее, забавно. Облачный Странник стоял, воздев посох к небу — может, надеялся на новое Снисхождение благодати? Снегохлест ходил туда-сюда по небольшому пятачку земли, который его же усилиями расчистился от снега, тоже вроде как в раздумьях. Одна Морошка спокойно расчесывалась, перевязывая хвостик на затылке (прическа у нее была как у Ксюши).
