— Был один глава рода из покоренных нами вверх по течению Большой Реки. Это был сильный и рослый мужчина, который смог показать себя достойно. И вот перед схваткой было объявлено, что лексом, по правилам он стать может, если убьет в бою Тверда, но позор мужчинам которые подчиняться чужаку. Потому мы все по очереди в тот же день должны были бросать вызов чужаку-победителю, пока он не выдохнется и не проиграет бой, — отвечал Кржак.
— Ты хочешь, чтобы наш воин победил твоего лекса Тверда, но отказался стать вождем, а передал это право… Тебе? — догадался Карик.
— Да. Он ритуально програет мне. Все люди могут знать, что чужак-победитель поддался, но боги должны увидеть мою победу, точнее его проигрыш передо мной. Ведь поддаться — это струсить, а для богов трусость — это всегда проигрыш, — Кржак посмотрел на Карика. — Ты же понимаешь, Рысь, что я буду должным и оттого могу… Впрочем вначале мне нужно посмотреть на бойца. Он должен быть выше тебя, сильнее, проворнее. Есть такой? Кто тебя учил? Я вижу особые приемы, к которым не готов Тверд, я знаю его технику. Так что я дам урок, как победить лекса.
— Есть такой. Но согласится ли он, — отвечал Карик.
Глава 16
— Надо, Глеб, ты же всех побеждал в бою без оружия! Так от чего нынче не хочешь? — недоуменно спрашивал Рыкей.
— На кону слишком многое. Но, да, ты прав, — соглашался я.
Признаться, я праздновал труса. Карик расписал ситуацию таковой, что мне придется выходить против больших, или очень больших людей, которые бредят боями без правил. ММА Бронзового века, ити е мать! А все это мое бахвальство. Любил я на досуге подраться со своими соплеменниками.
Нет, я нынче в лучшей форме, чем был когда-либо. Не только вспомнил навыки рукопашного боя, но и отработал многие связки и приемы на местных бойцах. Но Рысей я уже знаю, кто чего стоит и в моем племени нет культа ритуальных поединков.
Есть специфика, как именно местные бьются. Главное, что техники нет почти никакой, но вот сила, несмотря на отсутствие правильно поставленного удара, присутствует у многих. А так же ловкость. Они, шельмы, быстрые бывают, не угнаться.
Тут же придется биться с большими людьми, которые имеют понятие о борьбе. Ох уж этот извечный спор между боксером и борцом, над которыми смеется самбист! А громче всех ржет с этих парней мастер спорта по стрельбе.
Я и сам не хилый, даже рослый, больше Карика на голову. В показателе роста, как и мышечной массы, со мной вообще могут только сравниваться Корн, да Никей, чуть меньше, Рыкей. Так что тот, кто будет громилой для Карика, для меня лишь противник в похожей весовой категории.
И все же очко жим-жим. Так, выйти побутькаться, готов с кем угодно. Но биться до смерти, да еще и среди враждебно настроенных зрителей?!
— Это главная слабость племени Медведей. Не то, что они почти не используют луки, или камни, а именно то, что любой может победить лекса и стать им, — Рыкей продолжал осыпать меня и так понятными аргументами. — Они — наши враги, которые могут стать не союзниками, а племенем, которое войдет на вторых ролях в наш Союз и усилит нас.
— Не утруждайся, Рыкей, я все понимаю. Завтра же и поплывем. Но тут останется один воин, самый верный и тот, кто поклянется всем богам, и нашему всемогущему Господу, да хоть копчиком пусть клянется, но сохранит тайну, а, если что со мной случится, то передаст все сказанное Севии, — сказал я, укоряя себя за то, что так и не удосужился научить жену читать, как и не показал ей тайники.
И ведь начинали учиться чтению и письму, да постоянно урок заканчивался сексом. Не зря же есть педагогическая этика, когда с учеником ни-ни. Это же было бы невозможно преподавать, все лекции заканчивались бы эрекцией, как следствие — оргия.
Вот и приходится передавать послание на словах. А рассказать я хотел о трех своих схронах, которые сделал еще вначале контакта с аборигенами, когда постоянно думал о побеге. Там, в этих тайниках, есть соленое сало, тушенка, по килограмму сахара и соли, сменная одежда и обувь, ножи, немного патронов к пистолету.
— А может его, этого лекса Медведей, Тверда, застрелить и дело с концами? — спросил я.
Взял, прицелился из Калашникова, или из Сайги, да и все. Был пацан и нет пацана! Сам понимаю, что вновь трусливая идея. Придется биться и вот тут, когда решение все же принято, нужно отринуть все страхи и-таки готовиться и психологически, и физически.
— Спим, завтра едем. Нужно биться! Победа будет за мной! Но… С вас, нет со всего Союза племен, отдать десятую часть урожая на церковь, жрецу! — выдал я условие.
— Ты опять? — со снисходительной улыбкой, покачал головой Рыкей.
