- Мне хотелось убедиться в том, что можно разбить зеркало - и ничего не случится.
- И не случилось?
- Я подвернула ногу. Не очень. Как ты думаешь, Рыжик, почему он тебя испугался? Вы встречались?
- Во-первых, прошу не называть меня Рыжиком. А во-вторых, подслушивать подло.
- Я знаю, - жалобно сказала Ива. - Но, понимаешь, интересно!
- И вообще, ты напрасно позволяешь этому старику ухаживать за собой.
- Почему же старику? Двадцать пять лет! Он показывал мне паспорт.
- Нет, он старик, - упрямо возразил Вася. - Ему по меньшей мере лет сто. Или двести.
ГЛАВА X,
в которой похожий на бабочку
молодой человек посещает Ивановых,
а из Алексея Львовича вылетают искры
"Мерседес", в котором сидела Ива рядом с молодым человеком, видели в эти дни не только на улицах Москвы, но в Абрамцеве, в Загорске - очевидно, Ива показывала своему новому другу достопримечательности столицы.
...В новом нарядном платье, с аккуратно накрашенными губами, она сидела за обедом и притворялась, что с аппетитом ест гороховый суп. Она вздрогнула, услышав шум подлетевшей машины, и, когда Марья Петровна спросила, кто бы это мог быть, ответила:
- Не знаю.
Молодой человек легко подошел к подъезду, негромко постучал, а когда Марья Петровна открыла двери, поклонился ей так изящно, что она невольно почувствовала себя даже не в девятнадцатом, а в восемнадцатом веке.
- Прошу извинить меня, глубокоуважаемая Мария Петровна,- сказал он, - но некоторые черты в характере вашей прелестной дочери побудили меня явиться к вам без предварительного уведомления. Позвольте представиться: Леон Спартакович Пещериков.
- Пожалуйста, - только и ответила растерявшаяся Марья Петровна.
Гость прошел в столовую, где Алексей Львович встретил его с недоумением, а Ива - сдержанно, стараясь изо всех сил казаться старше своих лет и поэтому выглядевшая года на два моложе.
- Прошу извинить меня, глубокоуважаемый Алексей Львович, но обстоятельства, связанные с некоторыми чертами характера вашей дочери, не позволили мне предварительно осведомить вас о моем посещении. Меня зовут Леон.
Нельзя сказать, что это изысканное представление не понравилось Алексею Львовичу, который много лет читал лекции в Библиотечном институте и требовал от своих учеников, чтобы они говорили не запинаясь. Но называть своего неожиданного посетителя по имени, без отчества показалось ему неприличным.
- Очень приятно, - сказал он. - Но хотелось бы узнать, как вас все-таки по батюшке?
- Леон Спартакович, - с готовностью ответил молодой человек.
- А позвольте узнать, Леон Спартакович, чему я обязан вашим посещением?
Молодой человек засмеялся.
- Ах эта Ива, проказница, шалунишка! Неужели она не поставила вас в известность о нашем совместном намерении, не нуждающемся, по ее мнению, в вашем одобрении и согласии? Существует много вариантов того, что я считаю честью вам сообщить. Вопреки очевидной старомодности я предпочитаю два нижеследующих: сочетаться законным браком и предложить руку и сердце.
Другое старомодное, но сохранившееся понятие, а именно - "ошеломить", некогда означало "ударить по шелому". Для Алексея Львовича оно в эту минуту подходило, хотя никакого шелома не было, разумеется, на его почтенной седой голове.
- Позвольте, как же так? - спросил он. - Это невозможно! Моей дочери еще рано думать о замужестве. Она в десятом классе, и ей только шестнадцать лет.
- Почти семнадцать, - заметила Ива.
- А давайте не будем заставлять ее думать, - мягко улыбаясь, сказал молодой человек. - Дело в том, что я - Главный Регистратор всех входящих и исходящих в городе Шабарша. Не следует думать, что это незначительная канцелярская должность. Можно смело сказать, что по моему служебному положению я не ниже, если не выше, любого подающего надежды министра. Я располагаю единственной в городе электронно-вычислительной машиной. Вот мы ее и заставим подумать.
Впоследствии Ива утверждала, что первая искра вылетела из Алексея Львовича именно в эту минуту. По-видимому, он уже начинал вспоминать, что в годы войны командовал артиллерийской батареей.
- То есть вы, кажется, хотите сказать, что какая-то машина будет решать, за кого ей выйти замуж? - спросил он.
- Ну зачем же понимать мои слова так буквально? - осторожно заметил Леон Спартакович. - Ведь вопрос в основном как будто решен. Просто я считаю своим долгом заранее предусмотреть ссоры и недоразумения, без которых редко обходится семейная жизнь. Вот тут ЭВМ действительно может помочь. А впрочем... - Тут к его осторожности присоединилась деликатность.- Мы с Ивой считаем, что все это должно произойти не сегодня и не завтра, а, может быть, через два-три года, в заранее обусловленный срок. Если вы разрешите, я стану время от времени бывать у вас, мы познакомимся ближе и после надлежащего рассмотрения вопроса как вы, так и Мария Петровна, будем надеяться, убедитесь, что лучшего выбора ваша дочь сделать не могла.
Молодой человек мягко улыбнулся.
