— Мы можем чувствовать себя здесь уверенно, потому что кроме тебя и меня в округе никого нет. Я здесь со вчерашнего дня, как мы условились. Но мне пришлось ждать тебя и весь сегодняшний день, мое мясо кончилось, и мне надо было уйти, чтобы подстрелить эту птицу.
Это звучало как упрек. Уоббл ответил:
— Вождь осэджей не будет на меня сердиться, что я заставил его ждать. Потом я скажу ему, из-за чего я прибыл позже, и я убежден, что это известие доставит ему большую радость; this is clear 125.
— Старый Уоббл был на ферме Феннера?
— Да. Мы приехали туда вчера днем. Посещение трех других ферм, на которые вы хотите напасть, задержало нас дольше, чем мы думали. Ты ждал бы нас сегодня еще целую ночь. Но я прискакал сюда раньше из-за большой и очень важной добычи, которую ты сможешь получить, если примешь мои предложения.
— О какой добыче говорит Олд Уоббл?
— Об этом позже. Прежде всего я хочу тебе рассказать, как мы нашли те четыре фермы, которые вы наметили.
Мы с Виннету подобрались сзади почти к самой кроличьей норе и слышали каждое слово, тем более, что им даже в голову не пришло говорить потише. Из того, что нам удалось подслушать, я убедился прежде всего в том, что был прав, когда предположил, что Уоббл шпионит для осэджей. Речь шла о нападении и ограблении четырех больших ферм, в том числе и владений Феннера. Это старая, к несчастью, снова и снова повторяющаяся история: белые обманывали осэджей в поставках продуктов, и те, чтобы возместить в какой-то степени свои убытки и добыть необходимое им мясо, угоняли с ферм скот. Их преследовали и убивали некоторое количество их воинов, за которых, по воззрениям индейцев, надо было мстить. Поэтому в конце концов на общем совете принимается решение о войне против бледнолицых. Сначала должны были быть разграблены четыре большие фермы на Репабликан. Поскольку в этом деле принимало участие довольно внушительное число ковбоев, а краснокожие боялись этих полудиких и отчаянных ребят больше, чем своих постоянных врагов, то были разосланы разведчики, чтобы разузнать, сколько приблизительно ковбоев надо будет задействовать. Разум подсказывал не давать это поручение индейцам, по крайней мере, своего племени, Шако Матто уже приметил некоторых метисов, о которых он знал, что они не остановятся ни перед чем ради своей выгоды, и тут ему случайно подвернулись Олд Уоббл и его дружки. Индеец, кажется, уже состоял с ним в подобном союзе однажды; хотя в разговоре ничего определенного не прозвучало на этот счет, но иначе осэдж не сделал бы старику такое предложение, которое было сразу же принято. В соглашении предусматривалось, что индейцы получат скальпы, оружие и стада, а Уоббл и его люди — все остальное. Естественно, здесь имелись в виду деньги и предметы, которые можно было легко продать. Кто из этих двоих, Шако Матто или Олд Уоббл, был в большей степени негодяем, сказать было пока трудно. Хотя мы заметили, что вождь ни единого раза не назвал короля ковбоев «мой белый брат», а только его собственным именем — доказательство, что этот субъект пользовался у индейца не большим уважением, чем у бледнолицых.
Когда Уоббл начал свой шпионский объезд, осэджи еще не провели свою «мобилизацию», но поскольку от известий об обороноспособности четырех ферм зависел успех предприятия, то вождь приехал сюда сам, чтобы встретиться с Уобблом.
Старик сообщил, что краснокожие смогут взять фермы с небольшими потерями. Он кое-что предложил, о чем, впрочем, не стоит упоминать, поскольку вследствие нашего вмешательства запланированное нападение должно было провалиться. Вождь с чем-то согласился, а затем вернулся к «ценной добыче», о которой говорил Олд Уоббл в начале беседы. Король ковбоев ответил, как всегда хитро и расчетливо:
— Вождь осэджей должен ответить мне на несколько вопросов, прежде чем я скажу, о чем идет речь. Знаешь ли ты вождя апачей Виннету?
— Эту собаку? Еще бы!
— Ты назвал его собакой. Он был когда-то твоим врагом?
— Три года назад мы выкопали топор войны против шайенов 126, и в разных боях пали уже многие из их воинов; тут пришел этот апач и вместе с их вождем стал во главе племени. Он труслив, как койот, но хитер, как тысяча старух. Он притворялся, будто хочет сразиться с нами, но все время отступал и, когда мы за ним погнались, неожиданно исчез где-то за Арканзасом. Пока мы там искали его у шайенских ублюдков, он примчался к нашим вигвамам, увел наши стада и стащил все, что осталось у нас дома. Когда мы вернулись, он соорудил из наших же домов укрепления, и они засели там с нашими оставшимися воинами, стариками, женщинами и детьми. Так он принудил нас к миру, который не стоил ему ни капли крови, а нам он стоил чести и славы. Если бы Великий Дух сделал так, чтобы этот паршивый пес попал ко мне в руки!
