После слов, сказанных братом Самире еще сильнее захотелось заплакать. Ей было больно. Очень больно. Значит все это было спланировано изначально. Поэтому тетя позвала её домой. Поэтому мать с дочерью относились к ней так хорошо, последние пару дней. Возможно то, что было написано в том письмо было правдой, Сабина действительно не хотела быть женой хранителя. Но чтоб избежать свадьбу, остаться свободной и при этом чтоб никто на тебя не давил нужна была жертва, которой и стала Самира.
После того как Самира все это поняла она больше не слушала, о чем спорили люди в зале. Ей было уже неважно что будет. Окружающие люди трясли её, дергали за руку, кто-то даже пытался ударить её. Если бы не Имран, стоявший перед ней как скала, не давая никому и близко к ней подойти неизвестно чтобы случилось. Но для самой Самиры все это уже не имело значение. Ей хотелось просто умереть.
Ей было так больно, но эту боль никто не видел. Все видели в ней злодейку, отобравшую мужа у сестры. С каждым новым словом, произнесенным посторонними людьми, которые даже не знали её, внутри нее что-то ломалось. С каждым словом появлялись трещины настолько большие, что невозможно было понять разбилось её сердце полностью или осталось что-нибудь ещё.
С самого рождения она сталкивается с бедами, так почему она не могла потерять все сразу? Зачем так по чуть-чуть мучать её? Она устала… устала с каждой новой бедой терять себя, терять часть души, терять способность мечтать. А сегодня… сегодня она потеряла способность доверять…
Из грустных мыслей Самиры вывел голос муллы, который сказал, что брак заключен по всем правилам шариата и он ничего не может сделать. Единственное если только молодые захотят аннулировать брак. Но против этого выступил отец Саида. Он сказал, что раз случилось такое значит на это была воля Аллаха. И споры продолжились вновь.
Устав от криков и истерик, Саид до этого стоявший спокойно, прошел через зал и подойдя к Самире взял её за руку и не говоря ни слова направился на выход. Лишь у дверей он остановился и смотря перед собой громко произнес, не смотря ни на кого:
— Раз ей суждено было стать моей женой перед Аллахом, то так тому и быть.
После он посадил Самиру в машину, сам сел за руль и уехал на большой скорости. Самира боялась сказать ему хоть слово. Да и не была она уверена, что тот поверит её словам.
Через полчаса они остановились перед большим особняком. Саид вышел из машины и обойдя её открыл дверь со стороны совей жены. Он взял её за руку и вытащил из машины, после чего все также держа её за руку потащил в дом.
Как только они зашли в дом, Самира увидела, как из разной комнаты вышли трое парней, но Сади все также не останавливаясь потащил её к лестнице, ведущей на второй этаж. Дойдя до комнаты на втором этаже, он втолкнул её туда и вышел из комнаты. Вернувшись через мгновение он, посмотрев ей в глаза сказал:
— Ты добилась своего. Но клянусь тебе я никогда не признаю и никогда не сделаю тебя своей женой.
В тот день Саид дал клятву, которую сдерживал вот уже пять лет.
Они сломали её крылья. Они ломали их по косточкам. Она чувствовала каждую сломанную косточку, а когда ни одного целого не осталось — вырвали. Вырвали… больно…очень больно…
Оказывается, кости, сломанные по отдельности, причиняют не такую сильную боль как когда их вырывают с корнем… Малифисенте повезло. Ей отрезали крылья во сне. А ей же их вырвали. Вырвали без наркоза.
Неужели крылья так мешают людям? Неужели ей нельзя было летать? Разве она причинила кому-либо вред? Так зачем же их вырвали?
Ах, люди такие странные. Они убивают в людях души, а оставшуюся оболочку подстраивают под свои стандарты и называют нормой. А крылья у людей в норму не входят. Люди делают все, чтоб лишить крыльев тех, кто ими обладает, а затем отмахиваются тем, что человек оказался слабым. Просто он оказался слабым. Все просто…все очень просто.
Самира думала, что уже ничего не чувствует, что не осталось места для боли, но ошибалась. Как же сильно она ошибалась. Оказывается, даже привыкнув к боли предательству, заново сталкиваясь с ними становится очень больно. Ведь поэтому она сейчас, в радостный день для других, плачет, запершись в туалете. Плачет зажав себе рот, чтоб никто ненароком не услышал. Даже плача пытается не доставлять людям неприятностей.
Она думала, что прошли те дни, когда ей казалось, что все внутри разрывается и хочется кричать, хочется крушить все кругом, а на лице сияла улыбка. Когда вместо рвущихся слез на лице появлялась лишь улыбка. Когда волю слезам она могла дать лишь глубокой ночью в подушку, с закушенной губой, чтоб наверняка никто не услышал, или же в душе, наедине с собой.
Когда чем счастливее улыбка, тем больнее на душе. Когда думаешь — это конец, а оказывается началом.
Самира думала — все это давно в прошлом. Она закрыла всю боль на замок. Она смогла справиться, смогла все преодолеть. Но стоило подуть сильному ветру как вся выстроенная броня оказалось сделанной из сена. Все разрушилось как спичечный домик.
