«Вот посмотри, полюбуйся, какая я умная и хитрая! Захочу — ещё сто раз прокачусь!.. А ты так и будешь всю жизнь сидеть взаперти! Потому что ты — самая настоящая балда. И так балдой на всю жизнь и останешься!»
Я так разозлилась, что стала нарочно с грохотом закрывать своё окно. И вдруг совершенно случайно я увидела, что под лавочкой, на которой сидела Люська, спит, свернувшись калачиком, какая-то собака.
Я всмотрелась внимательнее. Нет, я не ошиблась, это был Уран! Самый настоящий Уран! Никакой не щенок. Взрослая хорошая собака.
— Люська! — закричала я и показала пальцем под лавку.
Люська посмотрела под лавку и сразу всё поняла. Она нагнулась и стала гладить Урана. Уран потянулся, зевнул и вылез из-под лавки.
Тогда Люська спокойненько вынула из косы длинную розовую ленточку и обвязала её вокруг Урановой шеи. Потом она взялась за кончик ленты и помахала мне рукой: мол, выходи.
Я заметалась по комнате. Что же делать? Может, выпрыгнуть из окна? Нет, всё-таки второй этаж. А может, вылезти из окна по верёвке? А потом обратно? Мама ничего не узнает. Она придёт, а я уже дома.
Я бросилась в кладовую и вытащила оттуда толстенную белую верёвку. За одну минуту я привязала её к батарее и залезла на подоконник. Подумаешь, второй этаж! Да я лучше всех в классе лазаю по канату!
Через пять минут я была на земле. Люська и Павлик смотрели на меня вытаращенными глазами…
Уран встретил меня радостно. Он был ужасно лохматый и добродушный. Да, это был самый настоящий Уран. Одно ухо у него было белое. И другое тоже было белое. Шерсть на спине у него была коричневая.
— Люська, а где же чёрное пятно?
Чёрного пятна почему-то не было. Мы с Люськой посмотрели друг на друга.
— Придётся красить, — быстро решила Люська.
Она сбегала домой и принесла пузырёк с чёрными чернилами и кисточку. Мы зашли с Ураном в подъезд.
Пока Люська кормила Урана пирожком, я быстро нарисовала на его спине чёрное пятно. Пятно получилось красивое. Ровное и круглое, как тарелка.
Уран посмотрел себе на спину, цапнул за пятно зубами и остался доволен.
Улица Симагина была недалеко. Мы почти бежали. Уран так рвался вперёд, что я еле-еле удерживала его за ленточку. Нам осталось пройти всего три дома. И вдруг прямо перед нашим носом пробежала толстая белая кошка. Уран рванулся и помчался за кошкой. Я кувырком полетела на землю.
— Люська, держи Урана! — заорала я.
Люська уже гналась за Ураном…
Я поднялась с земли. Правое колено у меня было в крови. Что же теперь делать? Возвращаться домой?
— А ну-ка, девочка, иди сюда, — позвала меня загорелая газировщица на табуретке. — Обмой коленку, а то заражение будет. — И она протянула мне стакан холодной чистой газировки.
Я обмыла коленку. Грязь и кровь смылись. Осталась одна большая красная царапина. Я поблагодарила газировщицу и вдруг увидела Люську. Она вела Урана.
Уран подскочил ко мне и лизнул меня прямо в лицо. Вот и попробуй на него сердиться!
Мы двинулись дальше.
Теперь мы шли друг за другом. Впереди бежал Уран. За ним шла Люська. Она вела его за ленточку. За Люськой тащилась я.
Так мы дошли до дома № 8.
Лифт не работал.
Я не согласилась, чтобы Люська одна получала приличное вознаграждение, и стала карабкаться следом за ней на седьмой этаж.
На двери висела табличка «Е. И. Сидоров». Под ней была приколота белая бумажка. На бумажке было от руки написано:
Дорогой
Степан Аркадьевич, извините, что Вас не дождался. Дочка заболела и просила меня приехать. Я пробуду у неё, пока она не поправится. Её адрес: Печорская, 13, кв. 12. Сделайте милость, зайдите ко мне туда. Буду Вам рад.
Ваш Е. И.
Мы потоптались на площадке. Молча спустились вниз. Люська на меня не смотрела.
— Ну, я пойду, — сказала Люська. — Мне ещё хлеба купить надо.
— Люсь, а как же я? Мне тоже домой пора.
— Ну, тогда пойдём вместе.
— Люсь, а как же Уран?
— Ну и что — Уран? Подумаешь, Уран! Что же нам теперь, с ним до самой ночи ходить, что ли?
— А что же нам с ним делать?
— Я же сказала — отпустим.
— И что с ним станет?
— Откуда я знаю, что с ним станет? Какое мне дело?
— Люсь, да ведь он же от голода умрёт! Ему без хозяев нельзя!
— Ну, мне пора, — сказала Люська. — Пока. — И она повернулась и пошла.
А я осталась. Что мне было делать? Не бросать же Урана на улице? К тому же — самокат…
И я решила ехать на Печорскую.
— Скажите, пожалуйста, где улица Печорская?.. На пятом трамвае?.. Восьмая остановка?.. Спасибо.
Подошёл, громыхая, пустой трамвай, и мы влезли на площадку. Мы сели у окна и стали смотреть на дома, на витрины, на прохожих.
— Освободите салон, — сказал водитель. — С собаками в трамвае ехать не положено.
— Вы не волнуйтесь, — сказала я. — Он не кусается. Он дрессированный.
