По пути к больнице Шелби сообщила ему несколько основных фактов о себе. Она учится в Хантеровском колледже, ее любимая еда – китайская; Шинь Маэ, владелец местного ресторанчика, торгующего навынос, знает ее традиционный заказ наизусть. Шелби не упомянула, что живет с Беном Минком, убедив себя, что и так дала слишком много личной информации. Но она понимала, что это не совсем так. Шелби стало интересно, чтó ее отец говорит женщинам, с которыми встречается. Что он одинок, несчастливо женат или подал заявление на развод? Что он не понят, лишен секса или что он эгоистичный ублюдок, способный думать лишь о собственных прихотях?
– Я только что закончил курс китайской кулинарии, – сообщил ей Харпер. – Готовлю фантастические вонтоны.
Он просто не мог быть настолько хорошим. И Шелби решила задать свой окончательный проверочный вопрос для мужчины, на которого у нее могут быть виды.
– У вас есть собака?
– Два питбуля. Я взял их в свой дом, когда хозяин собак сел в тюрьму.
Возможно ли встретить мужчину своей мечты на улице, рядом с лужей крови?
– Это очень верные собаки, – сказал Харпер. – Хотя хозяин ценил их не выше дерьма, они все еще прыгают от радости, когда я называю его имя, и несутся к двери, надеясь его увидеть.
Они приехали в Бельвью и дождались медсестры приемного отделения. К этому времени Шелби успела влюбиться по уши. Почему она никогда не испытывала подобных чувств к Бену? Она ощущала необыкновенную легкость в мыслях, словно идет по облакам.
– Что вы кладете в вонтоны? – спросила она Харпера, столь внимательно ожидая его ответа, как если бы он изобрел лекарство от рака.
– Водяной орех, шпинат, грибы, морковь.
– Ненавижу водяной орех.
– Я могу заменить его молодыми побегами бамбука.
Шелби почувствовала искорки энергии в груди, горле, сердце. Ее разум никак не мог совладать с этим.
Наконец наступила очередь Шелби и Харпера. Их имена называли вместе, словно они пара.
– Как вы думаете, он выживет? – спросила Шелби, когда они шли через холл.
Повсюду больные – в креслах-каталках, на скамьях. Шелби испытывала неловкость за свое здоровье.
– На прошлой неделе привезли ротвейлера, попавшего под машину, – сказал Харпер. – Он едва дышал, я был уверен, что собака умрет во время хирургической операции. Но пес перенес ее прекрасно. На следующий день пытался укусить меня.
После того как медсестра приемного отделения записала их данные, Шелби и Харпер Леви отправились в разные кабинеты, где провели необходимые тесты и сделали прививки. Шелби и медсестра обсудили заразные болезни и рост числа инфицированных корью.
– В следующий раз в подобных случаях надевайте перчатки, – сказал медсестра, прочитав отчет. – Старик наверху, на третьем этаже. Врачи проверяют, был ли у него приступ.
– Следующего раза не будет, – заверила ее Шелби.
– А я думала, вы студентка-медик.
– Я? – рассмеялась Шелби. У нее появился большой отек на месте прививки от столбняка и гепатита. – Я никто.
После того как медсестра отпустила Шелби, она стала оглядываться вокруг, высматривая Харпера. Не увидев его, испытала сильное разочарование и решила проверить, нет ли его в палате найденного ими на дороге человека.
У лифтов двое санитаров разговаривали по-русски. Шелби подошла к ним и заявила:
– Мне нужен переводчик.
– Вы студентка медицинского факультета? – спросил на вид младший из них.
Шелби отрицательно покачала головой:
– Мне просто нужна помощь для беседы с русским пациентом.
Старший по возрасту санитар что-то сказал по-русски, мужчины посмотрели на Шелби и засмеялись.
– Ничем не можем помочь. Мы на работе, – сказал младший.
– Пять минут, – продолжала настаивать Шелби. – Вы совершите добрый поступок.
– Я только этим и занимаюсь весь рабочий день. Таков уж мой бизнес.
Шелби зашла в лифт вслед за младшим санитаром. Кроме них там оказались две пожилые женщины в инвалидных колясках и еще две, их сопровождающие. Шелби нажала кнопку третьего этажа.
– Что такого смешного сказал ваш приятель? – поинтересовалась Шелби.
– Он сказал, вы бы выглядели более привлекательно, не будь ваша голова похожа на яйцо.
– Я заплачу десять баксов за помощь с переводом. – Они оказались на третьем этаже. Дверь лифта открылась. – Ладно. Двадцать.
– Мне не нужны деньги. Я вам скажу, чего бы я действительно хотел, – ухмыльнулся санитар. – Отрастите волосы.
Шелби почувствовала себя униженной. Ей захотелось хорошенько врезать ему.
– Почему вас так волнуют мои волосы?
Санитар пожал плечами:
– Такова моя цена. Мне хочется совершить добрый поступок. Для вас.
Они внимательно смотрели друг на друга. Одна из женщин-инвалидов пожаловалась, что она голодна. Нельзя так долго задерживать лифт.
– Хорошо, я согласна, – сказала Шелби.
Они вышли из лифта и направились по коридору, заглядывая в палаты. Человека, упавшего на дорожном переходе, нигде не было.
– Что, если он умер? – предположил санитар.
Наконец они нашли его в дальнем конце коридора. Подошли к кровати, санитар прочитал медицинскую карту.
