Верная полностью

Это лето для Шелби было счастливое. По понедельникам они вечером проводили время у Харпера в офисе. У нее дома он готовил китайскую еду. Секс с ним был великолепен, после этого у Шелби не оставалось никаких сил и ни одной мысли в голове.

Харпер рассказал ей, что женат, но они несчастливы и скоро разведутся. На самом деле это даже не настоящий брак. Харпер успел уверить Шелби, что она не имеет никакого отношения к их разрыву с женой: он был несчастлив с ней восемь лет, а знакомы они целых десять. Харпер объяснил Шелби, что они с женой не подходили друг другу с самого начала: она всегда жила за его счет, и крах их отношений – лишь вопрос времени.

Однако время – единственное, чего ему не хватало, когда он встречался с Шелби. Поэтому она брала от него, что могла. Это было совершенно не похоже на сомнительные похождения ее отца. В отличие от родителей Шелби, которые прожили в браке почти тридцать лет, Харпер не любит свою жену. Он был без ума от Шелби. Когда он признался ей в этом, Шелби пообещала себе, что избавит его от жизни без любви.

Шелби нравилось встречаться с ним по понедельникам в ветеринарной клинике. Она все больше убеждалась, что работа с животными – это ее карьера и призвание. Шелби уже помогала однажды на приеме Харперу. Возясь с больными зверями-пациентами, они в перерывах находили время, чтобы целоваться. Позднее Харпер позволил ей присутствовать на хирургических операциях: она никогда не чувствовала себя раньше настолько живой и вовлеченной в процесс.

– Ты меня удивляешь, – сказал ей Харпер после того, как она в первый раз присутствовала в операционной, наблюдая за его работой. То была простая процедура – удаление опухоли у старого бассета. Шелби это событие показалось прекрасным: собака, избавленная от боли, яркая кровь, тишина в операционной. – Некоторые в первый раз падают в обморок, большинство испытывают головокружение, все вздрагивают от испуга, но только не ты!

– А мне все это понравилось, – сказала Шелби.

– Понравилось?!

Шелби пожала плечами:

– Как может не нравиться чудо?

Время, проведенное с Харпером, летело быстро, как всегда бывает в лучшие часы жизни человека. Шелби знала, что становится другой в последние месяцы. Ее волосы отросли уже до подбородка и слегка завивались, выглядела она шикарно, несмотря на поношенную одежду. Она уже не такая тощая, как в ту пору, когда состояла из одних углов и боли. Шелби начала изредка пользоваться блеском для губ и подводить глаза черным карандашом. Теперь, когда Харпер говорил ей, что она красива, Шелби начинала верить ему.

Самый лучший день для нее – это когда Харпер отвез ее на взятой в аренду машине на Джонс-Бич, где они плавали в соленых волнах и загорали на солнце с тысячами других пляжников. Она чувствовала, что живет, и часто думала, любит ли Харпера. Шелби знала, что ее сердце бьется учащенно, когда она с ним. Иногда, когда она бывала в постели с возлюбленным, в ее сознании возникал образ Бена, и Шелби непроизвольно говорила Харперу: «Извини». Тот смеялся и шутил, что она самая вежливая девушка в его жизни. Иногда она видела Бена во сне: тот сидел рядом с ней на краешке кровати и спрашивал: «Ну что, глупышка? Все еще скучаешь по мне?»

Мать Шелби то и дело интересовалась, когда дочь познакомит своих родителей с Харпером, и она всякий раз отвечала: «Скоро». Но Харпер всегда был занят. Кажется, у него оставалось все меньше и меньше времени для Шелби.

– Он совсем как твой отец, – сказала Сью дочери, когда та приехала навестить родителей. – Всегда работает. – Сью угостила Шелби шоколадом и вручила ей почтовую открытку. – Получена на прошлой неделе.

На этот раз была чернилами нарисована коробка, в которой что-то лежало, и пристально глядящие глаза. Шелби перевернула открытку. «Спаси что-то». Она не могла оторвать взгляда от коробки. Что это смотрит на нее?

– Ты видела, как он оставлял открытку?

– Он приходит ночью, – сказала Сью. – Думаю, не хочет беспокоить меня.

Шелби рассмеялась.

– Зато ему нравится докучать мне.

– Не думаю, что именно это ему нужно.

– Тогда что?

Шелби пробежала пальцами по рисунку. Внутри коробки – маленькие зверьки. Грустные глаза. Лисьи мордочки.

– Думаю, он желает тебе всего самого лучшего, – сказала Шелби мать.

Лето прошло так же быстро, как наступило. Дни стали прохладные, наполненные ярким, оранжевым светом. При восходе солнца над асфальтом мерцали цветовые блики. Шелби обычно выгуливала собак вдоль реки, проходя с ними до пяти миль в выходные дни. Но сегодня она отправилась на такси в сторону Центрального парка. Не так-то легко найти водителя, готового назначить плату за проезд с собаками, особенно такой, как большая пиренейская, но одна машина наконец остановилась. Шофер проявил интерес к Пабло.

– Никогда не видел такого пса, – сказал он Шелби, когда она загоняла собак на заднее сиденье такси. – Думал, это полярный медведь.

– Эту породу используют для поиска людей во Французских Альпах, – объяснила Шелби. – Это собаки-спасатели.