Осунувшаяся за ночь, бледная Франсуаза привела целую колонну женщин из Заречья. "Мы не отдадим войне наших детей!", "Долой тех, кто хочет войны!" - было написано на их плакатах. Рядом, ухватясь за юбки матерей, шагали дети. Среди них была и знакомая нам девочка в линялом ситцевом платье. Лицо у нее было гордое и очень взрослое: маленькая женщина, уже узнавшая, почем фунт лиха.
Дети с любопытством озирались по сторонам. Особенный интерес вызывали в них грачи. За Витамин тотчас же увязался целый хвост маленьких почитателей и зевак.
Каждая машина, каждый человек, направляющиеся в Турью долину, проходили сквозь строй полицейских глаз. Номера машин тотчас же попадали в блокноты полиции. Незаметно, но неуклонно цепь полицейских подвигалась по долине к тому месту, где высилась скала, как бы самой природой приспособленная, чтобы служить трибуной.
Солнце, горы, запах травы, необычный "зал" собрания - все это подымало дух людей, бодрило их, подзадоривало. Полицейских встречали огнем насмешек, ядовитых замечаний.
- Пришли поучиться уму-разуму? Что ж, послушайте умных людей, это вам полезно.
- А все-таки хоть и откормленные эти флики, кузнец Бюк троих таких свободно сшибет...
- Смотри-ка, смотри, вон тот целый арсенал на себе прет! Эй, любезный, оставил бы дома свою пушку, а то как бы не надорвался!
Полицейские делали то свирепые, то равнодушные лица, но пот их так и прошибал.
Конечно, скамеек бригады Ксавье хватило только для какой-нибудь сотни людей. Остальные расселись прямо на траве. Скоро вся долина двигалась и колыхалась, как огромная пестрая клумба. Над клумбой подымался колеблющийся то громче, то слабее гул говора.
Еще с вечера молодой Венсан с заводскими ребятами привез передатчик, и вместе с Корасоном они смонтировали всю радиопроводку. Там и сям на деревьях и скалах были укреплены рупоры громкоговорителей, а на скале-трибуне, где был приготовлен "стол президиума", поблескивал на солнце микрофон.
Рано утром разнесся слух: будут передавать подробности ареста Дюртэна и других и сообщение следствия. И теперь люди нетерпеливо ждали первых утренних известий по радио.
Но вот в хрустально-прозрачном воздухе точно рожок пастуха запел: это были позывные.
- Слушайте! Слушайте! - понеслось по долине.
Игривой песенкой о девушке, которая потеряла новую туфельку, начинался день. Дети с увлечением подхватили было припев, но взрослые досадливо их остановили:
- Тс... Замолчите!
- Что распелись? До того ли!
А радио заливалось, захлебывалось. "Женитьба представителя французских деловых кругов Марселя Эдмон-Нуар на мисс Дэзи Доранд, дочери американского миллиардера. Подвенечный туалет невесты стоил пятьдесят тысяч долларов". "Постоянная законодательница мод, жена известного финансиста госпожа Жозеф Водри вводит в моду нынешним летом крохотные шапочки из парчи или жемчуга, которые будут прикрывать только самую верхушку дамской прически".
- О, боже мой! Боже мой! Когда же это кончится! - не то вздохнула, не то простонала горбатенькая плетельщица стульев, та, что, невзирая на летний день, зябко куталась в порыжелый плащ. - Боже мой!
Но это еще долго не кончалось. Еще были новости и моды большого света, еще музыка и пение. Известный певец, грассируя, исполнил песенку об испорченном "мальчишке. Потом трагическим прокуренным голосом певица пела о том, что все в жизни только дым, папиросный дым... и все рассеется тоже, как папиросный дым... И тысячи людей, для которых каждый день их жизни, наполненный трудом, был жестокой борьбой за существование, слушали певицу со щемящим и болезненным чувством. И не одни сухие губы раздвинулись в иронической и едкой усмешке. Дым? Да, как бы не так!
Международный радиокомментатор бегло рассказал о свидании министров с приехавшим представителем США.
И вот после перерыва: "Продолжается следствие по делу арестованных в ночь на 21 июня в ряде французских городов лиц, в частности деятеля Всеобщей конфедерации труда Пьера Дюртэна, механика Поля Перье, педагога Марселины Берто и других. Уже по предварительным данным можно установить участие арестованных в заговоре, направленном против внутренней безопасности государства. Нити этого заговора, как легко поймет каждый, ведут..."
Раздался треск. Диктор там, на радио, как будто выдерживал многозначительную паузу. Потом: "Следствие располагает данными, доказывающими, что в заговор вовлечены рабочие и служащие флота. При обыске в квартире профсоюзного деятеля Жерома Кюньо обнаружен и конфискован план города и порта Валон, а у Марселины Берто - рисованный план окрестностей Вернея и целый ряд документов, подтверждающих ее участие в заговоре. Следствие продолжает свою работу".
- У-у-у... - гневным, могучим вихрем пронеслось по долине, ударилось в горы и скалы, отозвалось многократным эхом: - У-у-у...
На миг показалось, что полегла трава, закачались и пригнулись вершины деревьев. Вихрь рос, ширился. Многие вскочили на ноги, поднялись сжатые в кулак руки. Ложь! Ложь! Клевета! Всюду были возмущенные, гневные, негодующие лица. Горбатенькая плетельщица стульев дергала за рукав пастуха:
