- Военное командование, - отвечает, наконец, капитан Удхауз. - Вам это известно по моему формуляру.
Вэрт пожимает плечами.
- Не валяйте дурака, Удхауз. Вас спрашивают: кто из американских коммунистов послал вас сюда и дал вам адреса здешних красных?
Молчание.
Капитан Удхауз рассеянно смотрит куда-то поверх голов своих "судей".
Вэрт аккуратно, бумажка к бумажке, складывает на коленях какие-то документы.
- Вы не хотите отвечать, Удхауз? А между тем ваша мать в Штатах охотно поделилась с нашими сотрудниками всем, что знала о ваших связях с красными...
Краска пятнами проступает на щеках Билла.
- Вы допрашивали мою мать? Мою мать таскали в комиссию?
Вэрт укоризненно качает головой.
- "Допрашивали"? "Таскали"? Что за выражения! Старую леди пригласили и попросили поделиться всем, что она знает о деятельности своего сына. Старая леди рассказала, что капитан Удхауз давно исповедует так называемые "прогрессивные" идеи, что он еще во время войны искал встреч с советскими военными в Европе, что и сейчас, отправляясь во Францию, он намерен был связаться с французскими коммунистами...
- Ложь! Ложь! Моя мать не говорила этого! Не могла говорить!
- Ложь? - Вэрт повертывается к "свидетелям". - Мистер Хомер, попрошу вас повторить ваши показания. Они у нас записаны и отосланы уже по назначению, но пускай капитан Удхауз услышит их.
Хомер тяжело поднимается с мягкого кресла. Сложные чувства обуревают его. С одной стороны, он рад, что Билл Удхауз, его старый недруг, наконец-то изобличен, что именно он, Хомер, сумел показать начальству его истинное лицо. С другой стороны, свидетельствовать против Удхауза вот так, стоя с ним лицом к лицу, Хомеру вовсе не нравится: а вдруг об этом узнают однополчане, друзья Билла? Вдруг Биллу удастся как-нибудь выйти сухим из воды? И в том и в другом случае Хомеру несдобровать. И Хомер говорит недовольно:
- Да я уже все вам докладывал, капитан. К тому же лично я ничего такого не слышал. Слышали мои ученики...
- Вы что же, отказываетесь от своего свидетельства? - вкрадчиво спрашивает Вэрт.
Его голос повергает Хомера в настоящую панику.
- Что вы, сэр, что вы! Я ни от чего не отказываюсь! - лепечет он. - Я только хочу сказать, что непосредственными, так сказать, свидетелями являются мои воспитанники Ройяль Мэйсон и Фэниан Мак-Магон. Фэйни, Ройяль, вы, конечно, подтвердите все, что слышали в ночь ареста Берто в Гнезде?
- Конечно, сэр, - вскакивает Фэйни. Его белесая физиономия выражает восторг. Еще бы: говорить в таком месте! Быть свидетелем, когда каждое твое слово значительно и весомо! Когда тебя внимательно слушают решительно все взрослые, а военный клерк записывает твои показания!
Рой Мэйсон только молча кивает. Ему все безразлично. Капитана Удхауза он не знает, и ему решительно все равно, что произойдет с капитаном дальше: разжалуют его или арестуют как изменника. Рой знает: как только прекратится забастовка на железной дороге, они с первым же поездом уедут из Вернея. Утром получена тревожная телеграмма от отца. Мэйсон-старший узнал из газет о волнениях на юге Франции, о выступлениях забастовщиков и требовал немедленного возвращения его и Алисы в Штаты. Мэйсон-старший поручал Рою увезти сестру из пансиона Кассиньоль. Рой думает об этом с досадой. Он, Рой, чувствует себя таким усталым, таким нервным. Ему так хотелось бы быть уже далеко отсюда, от всех этих происшествий, забастовок, слежек... А память нет-нет да играла с ним злые шутки: показывала вдруг, как на экране, легкую, смуглую, изменчивую девочку, золотые, влажные искры в ее широко открытых глазах. Рой встряхивается, будто можно смахнуть видение, как дорожную пыль с ресниц...
А Фэйни, захлебывающийся, красный от гордости и волнения, между тем "докладывает":
- Ночью, только арестовали и увезли Марселину Берто, пришла женщина, жена этого коммуниста Кюньо. Звать ее Франсуаза. Она стала рассказывать, как за ее мужем приходила полиция, как делали у них обыск. Тореадор - так грачи называют своего учителя, настоящая фамилия его Рамо, - Тореадор, значит, спрашивает ее: "Нашла полиция что-нибудь преступное?" А эта Франсуаза отвечает: "Ничем они не поживились, и Жером успел скрыться, потому что нас предупредили". - "Кто же вас предупредил?" - спрашивает Тореадор. А она ему и говорит: "Предупредил один длинный такой американский офицер..."
Слушая Фэйни, Гарденер, Вэрт, Хомер качают головами и многозначительно поглядывают на "преступника". А Билл Удхауз, будто не о нем говорят, смотрит в окно, на бегущие по синему небу облачка, думает о чем-то своем.
- А вы, Мэйсон, не припоминаете, как называла Франсуаза Кюньо этого американского офицера? - обращается Вэрт к Рою.
Рой встает, одергивает светлый пиджак, искоса глядит на Удхауза. Гм... Держится здорово, никогда не подумаешь, что стоит под ударом. Не хотел бы Рой быть сейчас на месте этого офицера.
- Ну-ну, молодой человек, напрягите вашу память, - торопит его Вэрт. - Помните, вы сейчас выполняете ваш патриотический долг.
- Франсуаза Кюньо не знала фамилии офицера, сэр. Этот офицер велел называть себя Биллом.
