- Ради неба, отойдите от окон! - продолжает просить миссис Гарденер. - О, недаром я прочитала вчера в Великом оракуле: "Стихийное бедствие"...
- Недаром, сударыня, - говорит кто-то за ее плечами.
Это Билл Удхауз, офицер, которому угрожает разжалование, арест, возможно, что-нибудь еще страшнее. Но сейчас Билл Удхауз улыбается. Он осмеливается улыбаться - легко и откровенно.
- А план Вилона?
О бог мой, да ведь Кюньо служил судовым механиком в Вилонском порту. Почему бы ему и не иметь плана? И потом план очень старый, конца прошлого столетия. Он сообщил журналистам, что план принадлежал еще его деду, тоже моряку.
- А тот план, рисованный от руки, который найден у Марселины Берто? Ведь он считался важной уликой.
- Берто дала все необходимые объяснения. Это действительно план Турьей долины, сделанный одним из воспитанников перед собранием. Ничего криминального.
- А "Книга жизни", о которой так кричат все газеты?
- Вы шутите, господин Ренар! Разве может следствие основывать свое обвинение на каких-то детских записях? Это же нелепость!
- А блокнот, который нашли в доме Кюньо! Он-то, надеюсь, даст следствию необходимый материал?!
Следователь Жамэ, еще молодой, нервный, окончательно разозлился.
- Эта фальшивка, которую ваши агенты подложили в портфель Кюньо? Ну нет, господин префект, слишком грубая работа! Никто не поверит, что Кюньо вел записи вроде: "Получил за подрывную деятельность в пользу Москвы 500 миллионов франков". Или: "За организацию забастовки на заводе получено из фондов коммунистической партии 5 миллионов франков..." Это же грубейшая мазня, а не разоблачения! Народ теперь сильно поумнел. Никого не обманешь такой подделкой...
Разговор этот происходил в известном уже нам кабинете префекта Ренара. Префектура полиции превратилась не то в штаб фронта, не то в командный пункт в тот лихорадочный момент, когда получена весть, что пункт окружен со всех сторон превосходящими силами неприятеля.
Беспрерывно звонили междугородные и городские телефоны, прибегали курьеры, префект уже дважды совещался по телефону с мэром Вернея, с начальником жандармерии и полицейским комиссаром. Поблизости дежурили пожарные машины со шлангами: а вдруг придется поливать "наступающих"? Ренар приказал на всякий случай направить в Верней побольше солдат. Вдоль главной улицы города, где находилась префектура, расхаживали патрули.
Префекта поминутно вызывали к телефону: Париж, Старая Мельница, вилла Морвилье - все требовали у него отчетов, утешительных известий, уверений, что он примет все зависящие от него меры.
Полицейские посты сообщали префекту по радиотелефонам:
"Колонны двигаются по шоссе. Окрестные жители присоединяются к демонстрантам".
"По беглому подсчету удалось установить, что в демонстрации участвует около пяти тысяч человек".
"Толпа приближается к замку Фонтенак. Первые колонны уже у ворот замка".
- Что же, демонстранты намереваются громить замок? - спрашивал Ренар. Он отдал приказ "избегать столкновений", но если толпа будет вести себя агрессивно...
Полицейские посты отвечали:
- Народ ведет себя спокойно. Никаких агрессивных действий, кроме нескольких словесных перепалок с полицией да криков: "Долой предателя!", "Долой военные договоры!"
Ренар отходил от аппарата и хмурился. Он был озабочен и встревожен. Несмотря на его уверенность, что все дело кончится пением и листовками, ему уже становилось не по себе. Посланные в город сообщили, что лавочники опускают железные шторы на окнах - стало быть, ждут столкновений. Полицейские кордоны заняли мост через Лизер, и их забросали консервными банками и горшками с землей.
Капитан Вэрт рекомендовал держать наготове военную силу, потому что "возможны эксцессы".
А Фонтенак! Этот тоже требует, чтобы префект выслал специальные части для охраны замка, виллы Морвилье, а главное - завода. И для себя самого он настаивал на усиленной охране. Очевидно, господин Фонтенак струсил не на шутку! Ренар предложил ему свою машину и охрану, чтобы выехать в Париж. Какое! Господин Фонтенак не желал рисковать своей драгоценной особой: ехать через горы с ничтожной кучкой охранников, в то время как в каждом селении, на каждой ферме - бунтовщики. Нет уж, на это он не согласен! Он поедет только поездом.
А если поезда не ходят? Ведь и на железной дороге забастовки!
Что ж, господин Фонтенак переждет два-три дня на вилле Морвилье с условием, что префект пришлет усиленную охрану и гарантирует ему безопасность.
Гарантировать безопасность! Ренар утерял свой бравый, парадный вид. Теперь он состоял из одних морщин, которые разбежались по всему лицу, собираясь в густую паутинную сеть то возле рта, то возле глаз, то на лбу. Ренар устал, ему стало тоскливо, жаль самого себя: в такую минуту совершенно не на кого опереться!
