— Неужели это обязательно? — протянула она капризным тоном. Затем загадочно улыбнулась и расстегнула лиф платья, словно придумав, как исправить положение. — А теперь? Теперь никакого зелья точно не надо. — Она просияла, довольная своей находчивостью, затем обняла себя руками, чтобы груди, эти мясистые шары, приподнялись и плотнее прижались друг к другу.
— Надо, — категорично заявил Дьяр, мазнув по женщине равнодушным взглядом. — Не стои́т. Придется поднимать. Это будет сложно, но я справлюсь. Наверное. — Он снова с сомнением покосился на ее декольте. — Выпью побольше на всякий случай. — И добавил, словно обращаясь к самому себе, тихо, но так, чтобы клиентка услышала: — Да, тут надо побольше. Определенно.
Женщина по постели шумно, негодуя, втянула воздух. Ее оскорбленный вид, унижение, написанное на лице, заставили Дьяра на миг почувствовать себя отомщенным. Так им и надо, этим богачкам, покупающим чужие тела.
— Не думала, что у шлюхи могут быть с этим проблемы, — процедила «Красное платье», зло прищурившись.
— Их и не было раньше, — развел руками Дьяр, полный темного, мрачного злорадства. — Просто иногда попадается сложный случай, и приходится…
— Сложный случай? Я — сложный случай?! — взвилась клиентка. — Ты что ли слепой? Или извращенец? Страшилищ любишь?
В порыве чувств она даже вскочила с кровати.
— Да нет, не люблю, поэтому вот и взял с собой зелье, — он показал ей пузырек, данный Лаирой.
От возмущения клиентка начала задыхаться, затянутый до предела корсет этому способствовал.
— Да как… да как ты смеешь!
— Тихо, тихо. Сейчас все будет. — Дракон замахал руками, словно предлагая женщине успокоиться, а затем откупорил крышку фиала и притворился, будто пьет зелье.
— Ох и гадость мерзкая это пойло, — демонстративно вытер он рот. — Но чего не сделаешь ради денег. Вот. Скоро подействует. Подождем?
Шумно сопя и дрожа от гнева, клиентка буравила курто яростным взглядом.
— Нет, что-то не помогает, — с наигранной грустью вздохнул Дракон, внимательно разглядывая свой пах. — Даже зелье не работает. Тяжелый случай. Может, попробуем иначе? Ты ляжешь на кровать, а я накрою твою голову одеялом. Ну, чтобы лица не было видно.
Он-таки добился своего — терпение клиентки лопнуло. Сжав кулаки, она стрелой вылетела из спальни, да так хлопнула дверью, что затряслись оконные стекла. Даже ничего не сказала — от бешенства не сумела выдавить из себя ни слова. Как пить дать отправилась жаловаться Лаире, а значит, здравствуй, комната боли.
Глава 9
— Женщина не может быть хорошим зельеваром, а тем более лекарем. — Милтон смотрел на Арабеллу надменно и пренебрежительно. Похожий взгляд она уже видела. В институте. Преподаватели одаривали таким девушек-студенток, у которых принимали экзамены. Всем своим видом и Милтон сейчас, и профессора тогда словно говорили: «Вы нам не ровня». Но Арабелла предпочитала отмахиваться от гадкого чувства, что возникало внутри от подобных взглядов.
Она обманывала себя, считая, что это подчеркнутое презрение, унизительная снисходительность, вопиющая предвзятость связаны с ее статусом адептки, а не с полом. Что преподаватели глядят свысока на всех студентов и одинаково сомневаются в способностях и парней, и девушек.
Сегодня во время разговора с Милтоном неприглядная правда открылась Арабелле во всей красе. Две тысячи волшебниц, сложивших голову у Дома Советов, выбили для женщин право учиться, получать любое образование, но не право работать. Слишком многие двери по-прежнему оставались для колдуний закрыты.
Теперь, когда темновековье закончилось и началась эра, которую называли «Эрой равных возможностей», Арабелла могла подать документы в какое угодно учебное заведение. Она могла закончить его при наличии достаточных для этого финансовых средств, сдать экзамены и получить диплом. Да толку от этого диплома, если выпускниц на работу не брали!
Хочешь учиться — пожалуйста, только знания, которые тебе дали, используй дома, на благо своей семьи, и даже не мечтай построить карьеру в выбранной сфере. Не позволят. Обсмеют. Окатят презрением. Как Милтон сейчас.
Прежде Арабелла не задумывалась о том, как по-настоящему обстоят дела. У нее не было необходимости себя содержать, зарабатывать деньги. Она не собиралась ни открывать зелейную лавку, ни продавать свои услуги целительницы. Зачем? В кошельке всегда было достаточно золотых и серебряных монет, а если они заканчивались, всего-то и требовалось, что подойти к отцу.
Но розовый мирок рухнул. Оказалось, что за все надо платить. Иногда не сразу. Порой счет выставляли, когда ты вырастала, наливалась женственностью, становилась привлекательной молодой особой с красивым личиком и волнующими формами. Тогда-то тебе и предлагали отдать долги. Продать свою невинность первому попавшемуся толстосуму.
Арабелла хорошо усвоила этот урок и больше не собиралась ни от кого зависеть. Ни от отца, ни от мужа. Хотела сама крепко стоять на ногах.
И только эта цель у нее возникла, как первые трудности не заставили себя ждать.
— Какое право ты имела прикасаться к моим банкам с ингредиентами? — возмущался Милтон.
