В дрожь бросило, когда мысли вернулись к Матвею. К этому жгучему брюнету с пронзительными глазами, окутанному ореолом загадочности. Ох и долго она по нему рыдала по ночам! Кусала уголок подушки и ненавидела за то, что променял ее на Лию. Хм… А почему он это сделал? Почему не объяснил, что так мол и так, любовь зла, я влюблен в твою сестру, поэтому забудь… Он просто тогда сделал вид, будто ее, Леры, не существует. Резко сменил номер телефона, говорил сухое «здрасте» при встрече и всячески избегал любого с ней контакта. Даже домой перестал приходить. Наверное, боялся в глаза посмотреть. Совесть замучила. А Лия сияла от счастья и собирала вещи. «Я переезжаю к нему! Он нашел нам отдельное гнездышко, мы будем только вдвоем!» — не таясь, говорила она. Плевать, что увела у сестры. Плевать, что делает ей больно, демонстрируя свое счастье. Ни капли сожаления, только злорадство. Да, она уже тогда была такой — подлой и бездушной.
Матвей так и не признался, что между ними произошло тогда. Почему развелись, почему она столько лет морочила ему голову и требовала свою долю за дачу. И все ли это ее проделки или он не договаривает? Все ее жалкие попытки что-либо разузнать об их совместном прошлом разбивались о стену угрюмого молчания. В конце концов, перестала тратить на это силы. Разговор был чисто деловым. Лера предложила одно, Матвей — другое. Быстро обсудили детали и разъехались.
— Я позвоню, — всплыла в памяти его оброненная вскользь фраза. И при этом так взглядом обжег, что в жар бросило. Даже сейчас, сидя на кровати в спальне, почти физически ощутила его прикосновение. Провела пальцами по тыльной стороне ладони — кожа еще хранила его тепло, его запах, чуть-чуть горьковатый, с оттенком мускуса. И вдруг поймала себя на мысли, что хочет снова увидеть его. Но тут же прогнала ее. Сейчас не до любви, нужно сначала разобраться с Амелией и вернуть ребенка. Сердце обливалось кровью. Посмотрела на мобильный в глупой надежде, что позвонит Илья и скажет, что одумался.
И телефон зазвонил. Правда, на экране высветилось совсем другое имя.
Кира Андреевна.
Не сразу смогла ответить. Пальцы дрожали, телефон чуть не выскользнул из рук. Точно она? Да, свекровь, это не галлюцинация. В горле ком застрял, а во рту моментально пересохло. Поднесла телефон к уху, а слух улавливал лишь бешеный стук собственного сердца.
— Да? — И как только смогла произнести это слово? Голос хриплый, дрожащий, будто чужой.
— Лерочка, здравствуй, — услышала голос свекрови. — Это Кира Андреевна.
И замолчала. Чего ждет? Ответа? Или случилось что-то страшное, и у нее не хватает духу все рассказать?
— Слушаю, — все также сипло отозвалась, сжимая телефон.
— Как ты там, деточка? Илья не звонил тебе?
Поморщилась от ее слов, словно от зубной боли. Это ее «деточка» больно резануло по нервам, вызвало злость. И, не сдержавшись, Лера выпалила:
— А как я, по-вашему, могу себя чувствовать, когда мой ребенок находится сейчас неизвестно с кем?!
— Ну, Илюшенька все-таки отец, не чужой человек…
— Где же были его отцовские чувства, когда он сына разлучил с матерью!
— Понимаю, Лерочка, ты сейчас сходишь с ума от горя. Но я хочу, чтобы ты знала: я пыталась вправить мозги этому оболтусу, только он ничего не хочет слышать! Даже угрожала — он ясно дал понять, что лучше мне не лезть… Вот так, представляешь? Его словно подменили!
— А от меня вы что хотите? — как ни старалась, но успокоиться не получалось. Слышала ее голос, а перед глазами как в замедленной съемке стоял тот жуткий момент, когда по щелчку пальцев Ильи ее хватали охранники и не пускали к малышу…
И вновь в сознании всплыло самодовольное лицо мужа и торжествующая улыбка Лии…
— Я пока ничем не могу помочь, — прервала ее безрадостные мысли свекровь, — разве что… — и запнулась.
— Разве что…? Что?
— Могу устроить тебе встречу с сыном.
Леру словно подбросили. Сначала стало легко-легко, так тепло, будто все счастье мира затопило душу. А потом тряхнули, и сердце странно замерло, будто отказал какой-то механизм.
Свекровь молчала, ожидая ответа. Лере показалось, будто прошла вечность, пока она смогла разлепить онемевшие губы и спросить:
— Какой вам смысл мне помогать?
— Просто хочу помочь. Я сама мать, поэтому могу себе представить,
Кира Андреевна назвала Лию хамелеоном. Это может говорить лишь об одном — она явно недолюбливает новую «невестку». Что не может ни радовать.
Ну вот как, как можно отказаться? Холодный разум убеждал, что не нужно соглашаться, в этом явно есть какой-то злой умысел, а сердце отчаянно рвалось из грудной клетки. Рвалось к самому дорогу человечку на земле, к самому любимому и единственному. К ее сыну.
