– Извините, свой презент я оставляю вам, а ваш коньячок пройдет дегустацию. Может по пять капель?
– Дегустатор, ты завтра встанешь с головной болью, – улыбнулась Карина. – Куда ты поедешь? Просидишь дома, а вечером выскажешь претензии.
– Все будет в порядке. У меня организм меру знает. Голова, правда, плохо соображает, но я хороший продукт не перевожу. Ты помнишь, как я надралась после девятого класса? Это был единственный раз, когда мой организм не принял спиртное, – говорила Марина, вспоминая прошлое.
Нина занялась детьми, Александр принес работу на дом и отправился в кабинет, а сестры за воспоминаниями просидели еще пару часов. При этом говорила только Марина, а сестра слушала ее пьяный бред. Когда Марина, казалось, выдохлась, Карина проводила ее в комнату, уложив в кровать. Зашла к детям, пожелав спокойной ночи, и спустилась в кухню-гостиную убрать со стола и перемыть посуду. Нина посмотрела на Карину и рискнула с ней заговорить.
– Карина Анатольевна, можете считать меня сумасшедшей, но я не верю Вашей сестре. Она ведет себя так, как будто живет в этом доме дольше Вас. Вы знаете, за каким занятием я ее застала? Она примеряла Ваши вещи. Даже нижнее белье на себя натянула, лежа на Вашей кровати. Вы взгляните в свой шкаф. Там все перевернуто. Что ей нужно было в кабинете рядом с сейфом, в ящиках стола? Проверьте, все ли на месте. Зачем она приехала?
– Я не знаю, могу только догадываться, но об этом страшно подумать. Завтра я это выясню, а на тебе, Нина, дети. Придумай что-нибудь, чтобы свести к минимуму ваше с ней общение. Избегай ссор.
– Что Вы хотите сделать? – озабочено спросила Нина.
– Для начала заменю коньяк, который она так настойчиво мне предлагает, а сама не пьет, – ответила Карина, надевая резиновые перчатки и беря в руки флакон с коньяком. – Нальем наш коньяк в пустую тару, а этот я отнесу в свою лабораторию. Я не уверена ни в чем, поэтому нужно либо убедиться, либо развеять сомнения, – меняя флаконы, продолжала она. Поставила один из них в шкаф, второй в новый целлофановый пакет и отнесла пакет в свою сумку. – Не переживай. Я уверена, цель у нее определенная есть, но я не знаю методов ее достижения. К вечеру будет результат анализа. От него зависит, стоит нам волноваться или успокоится. Иди отдыхать.
Перед сном Карина не стала говорить ни о чем мужу. Гринев был занят работой, и отвлекать его одними лишь подозрениями было неразумным. Утром позавтракав, они выехали на работу, и Карина рассказала Александру о своих подозрениях по дороге до больницы.
– Саш, а что делать, если это окажется отравой? Возможно, не смертельной, но все равно отравой. Мы можем выставить ее из дома, а что дальше? Она придумает что-то еще. Мама говорила, что она становится безумной, но не до такой же степени.
– Можно пойти в полицию, при таком повороте дела, но ты сама знаешь, что тебе там скажут: «Когда отравят, тогда и приходите». Нам нужна консультация специалиста, но у меня нет таких знакомых, – задумчиво говорил он.
– Если я не выбросила визитку, у меня был такой знакомый, – сказала она, открывая свою сумку и перебирая визитки. – Есть! Это сын одной моей пациентки. Он работает в следственном комитете. Мы с ним виделись всего два раза, но раз он счел нужным сунуть мне эту бумажку, значит, готов был помочь. Я позвоню ему, как только будет готов результат анализа. Саш, я позвоню тебе в конце смены, раньше звонка не жди.
Карина знала, что самой ей не справиться, и она обратилась к Симонову. Закончив обход, она уже знала результаты анализа. Это был не коньяк, это был токсин отложенного действия, а коньяк давал лишь цвет и запах. Она позвонила по номеру указанному на визитке. Встреча состоялась в холле больницы. Карина рассказала о визите сестры, своих подозрениях и анализе, написала заявление, ответила на все вопросы, получила совет и указания.
– Все будет в порядке, Карина Анатольевна. Позвоните няне, скажите, что приедет ее ухажер. Остальное – мое дело. Мы будем видеть все, что будет происходить. Постарайтесь своим видом не выдать себя и быть как можно естественнее. Если что-то пойдет не так, я Вам позвоню. Встретимся у Вас дома, – сказал Милованов, прощаясь.
Карина позвонила мужу. Назад дороги не было. Прощать сестру, пытавшуюся ее отравить, она не собиралась. «Пусть теперь этим занимается следствие и суд. Я больше не хочу ее видеть и слышать, но мне в первый раз нужно сыграть роль, – думала она. До конца рабочего дня, она старалась не думать о Марине, но это плохо получалось. – Собственными руками посадить сестру за решетку жестоко, а отравить сестру не жестоко. Что же ее заставило так действовать?» Перед возвращением домой, Карина позвонила Нине и попросила увезти детей подальше от дома.
– Нина, без помощи полиции нам не обойтись. Я не хочу, чтобы ребята видели это. Придумай что-нибудь. Когда можно будет вернуться, я или Саша позвоним, – попросила она няню.
Вернувшись с работы, Карина старалась не выдать своего внутреннего состояния.
– Как день прошел, Мари? В городе была? – спросила она сестру. – Как и чем добиралась?
